Песни летучих мышей - Эрнест Клайн

– До дна! – эхом отозвалась она. И отправила в рот первую ложку разноцветной амброзии, которую дядя для нее приготовил. Ее лицо засияло, глаза удивленно расширились.

– Божечки! – воскликнула Опал с набитым ртом. – Вкусно-то как! – И принялась запихивать в рот одну ложку фруктовых хлопьев за другой.

Ничего вкуснее она в жизни не пробовала! Всего за несколько минут она опустошила всю миску и снова ее наполнила. При этом Опал робко покосилась на дядю, но тот только одобрительно кивнул и протянул ей пульт от телевизора.

– Сейчас утро субботы! – заявил он. – А это значит, что пришло время утренних субботних мультфильмов! – Дядя указал на экран телевизора. – Эта серия у меня есть на кассете, так что можешь включить все, что захочешь.

Он смотрел мультик «Роботек», который Опал никогда раньше не видела: там было много космических кораблей и инопланетян. Опал переключила канал и сразу же наткнулась на свой любимый мультфильм «Мини-Маппеты», который только начинался. Опал начала подпевать вступительной песне, а затем к ней присоединился и дядя Роско, почти идеально имитируя голос лягушонка Кермита.

И Опал засмеялась. Громко, от всей души. Впервые с тех пор, как потеряла маму. Но в тот момент она была слишком увлечена, чтобы это осознать.

Остаток утра они провели за просмотром мультиков, поеданием хлопьев и играми на приставке Опал, который ее дядя уже подключил к большому телевизору в гостиной.

После обеда дядя Роско позволил Опал поиграть в разные компьютерные игры на своем TRS-80, в том числе в ту, которая ей очень понравилась. Эта игра называлась «Элиза». В ней можно было сказать что-то компьютеру, набирая слова на клавиатуре, а тот отвечал совсем как живой человек. И даже зачитывал свои ответы вслух механическим голосом. Опал больше часа разговаривала с компьютером и задавала ему вопросы, а потом он начал повторяться, и ей стало скучно.

Затем дядя показал ей компьютерную программу «Мастер Фермер», которую он разработал лично: она должна была помочь фермерам определить, когда чередовать посевы, рассчитать, сколько удобрений следует использовать и тому подобное. Невероятно! Неужели ее дядя сам, в одиночку, создал эту программу? Это было просто умопомрачительно!

В тот же день они отправились в Комфорт за продуктами. Комфорт – это ближайший к их ферме городок. Представляете, как повезло его жителям, которые, получается, живут в Комфорте! По дороге проехали мимо крошечной местной школы, в которую Опал пойдет осенью. Но она не стала ничего об этом спрашивать. Казалось, что до начала учебы еще очень-очень долго. А впереди у нее целое лето!

На обратном пути дядя Роско извинился перед Опал за то, что они живут «посреди нигде». Ближайшими соседями (не считая летучих мышей) была пара фермеров, чьи дома стояли на расстоянии многих миль от них. Дядя Роско привык к уединению, но волновался, что Опал здесь будет слишком одиноко.

Вот только ей все нравилось! Это место было таким спокойным, умиротворяющим. А от пейзажей просто дух захватывало! Куда бы она ни посмотрела, повсюду были холмы и деревья – полная противоположность однообразному запустению Плоской Земли. И самое приятное, за горизонтом не собирались пыльные бури или ураганный ветер, которые могли бы внезапно унести ее как перекати-поле.

По крайней мере, так Опал тогда считала.

Когда они закончили раскладывать продукты, Опал предложила дяде Роско помощь в том, чтобы покормить коров или кур. И тут он покраснел как рак, и признался, что вообще-то у него нет ни коров, ни кур. Больше нет. Он продал всех животных другим фермерам вскоре после того, как унаследовал это место.

– Я просто не создан для животноводства, – объяснил дядя. – У меня для этого кишка тонка.

– Что такое «животноводство»? – спросила Опал.

– Это когда ты держишь кучу животных взаперти в загоне или клетке, чтобы день за днем, год за годом воровать у них молоко и яйца, пока не решишь их убить и съесть. А потом проделываешь то же самое с их детьми.

Опал в ужасе на него посмотрела и покачала головой.

– Ты прав, дядя Роско, – сказала она. – Ты определенно не создан для того, чтобы быть фермером.

– Устами младенца, как говорится! – рассмеялся тот в ответ. – Знаешь, однажды я совершил катастрофическую ошибку, поделившись своим мнением на этот счет с твоим дедушкой Фило. Я был тогда примерно твоего возраста, и он чуть не отказался звать меня сыном. – Дядя Роско пожал плечами и сдвинул шляпу на затылок. – Но когда он оставил на меня это место, я решил ограничиться выращиванием овощей. К сожалению, это у меня тоже не слишком хорошо выходит. Но концы с концами я как-то свожу. Вроде как. Ладно, не совсем. Точнее, совсем не.

Он снова рассмеялся, но Опал поняла, что веселье это не совсем искреннее. Она вспомнила письма с просроченными платежами, которые он прятал в бардачок, но решила их не упоминать. Вместо этого Опал начала ходить из комнаты в комнату, рассматривая черно-белые семейные фотографии, развешанные повсюду в доме. Многие располагались в хронологическом порядке, и получалась своеобразная покадровая съемка, на которой ее бабушка и дедушка старели, а папа и дядя – росли и становились взрослыми. До нее начинало доходить, почему дядя никак не мог расстаться с этим местом. Это было последнее, что осталось ему в память о родителях и старшем брате. Дядя Роско держался за этот дом так крепко, как только мог, – ведь пока он здесь, они всегда будут рядом.

Опал прекрасно его понимала. Но благодаря множеству песен, например, «Yesterday» Пола Маккартни, она знала, что нельзя слишком долго цепляться за прошлое. Даже если кажется, что от этого становится лучше, в конце концов будет только хуже. Особенно, если прятаться в воспоминаниях, желая сбежать от тревог настоящего. Или страшась взглянуть в лицо своему будущему.

Позже, тем же вечером, когда солнце начало клониться к горизонту, дядя Роско спросил Опал, не передумала ли она идти к Большой старой красивой пещере, чтобы посмотреть, как летучие мыши улетают на ночь. К его удивлению, Опал не передумала. Она не могла точно сказать почему, но теперь ей даже не терпелось увидеть летучих мышей и их дом. Опал спросила, как далеко находится эта пещера, и дядя Роско ответил, что идти им не больше мили – пещера