Дело о старинном сундуке - Владислав А. Соколенко

– Я? Я молчала как рыба! – заюлила Люмина, понемногу понимая, что попала в весьма неприятную ситуацию.

Капитан меж тем оглядывал пустой сундук. Опустившиеся на корабль сумерки не давали хорошо рассмотреть находку. На первый взгляд сундук был пуст, но в одном углу что-то странно поблёскивало. Ричард провёл рукой по дну и вытащил наружу пригоршню керамических черепков.

– Ваза… Карта разбита… – побледневшая Люмина поняла, что сболтнула лишнего, но было поздно.

– Карта, говоришь? – Квартирмейстер присел на корточки рядом с банкой.

Прищурившись, капитан поднёс к лицу пару осколков. Оказалось, что они покрыты странными символами, напоминающими не то восточные, не то северные письмена. Похоже, глупая рыба перед лицом старухи с косой и впрямь ненароком сболтнула лишнего. Неужто дедушкина труба в конце концов принесла удачу? Если на этих черепках описан путь к сокровищам, уж будьте покойны: Свирепый Дик найдёт способ их раздобыть и поправить свои делишки! Пусть даже ему придётся обойти весь свет и проплыть сто морей: если сокровище существует, Ричард его найдёт!

– Погляди-ка, Николас. – Капитан протянул заместителю пару осколков. – Кажется, наша золотая рыбка не шутит. Тут что-то нарисовано, да только я никак не могу взять в толк, что именно.

– Никогда, никогда ваши скудные умишки не смогут разгадать тайну капитанских сокровищ! – выкрикнула Люмина и заткнула пасть плавниками – опять проболталась!

– Тайна сокровищ, значит… – медленно проговорил Николас, разглядывая осколки и пробуя совместить один с другим. – Я, кажется, знаю одно местечко, где нам помогут разобрать эти закорючки. Потому что лично я, кэп, признаюсь вам как на духу, не понимаю в этих кракозябрах ни черта.

– Говори. – Капитан торжествующе улыбался. – И, клянусь рогом нарвала, мы туда доберёмся, чего бы нам это ни стоило, или я зовусь не Свирепый Дик!

– Помните, я рассказывал о своих русских корнях? – Николас опустился на перевёрнутый бочонок и уставился на тёмную морскую гладь, которая сияла отражением тысячи тысяч звёзд. Капитан присел рядом и тоже задумчиво уставился на слияние бездны, морской и небесной. Можно тысячу лет любоваться этим величием и никогда не устать. Море и небо – вот главные целители израненных душ.

– Да как не помнить, если ты все уши нам прожужжал своей русской культурой. «Ах, романсы, элегии, сонеты, живопись, традиции, культура!» – очень похоже передразнил квартирмейстера Ричард. – Твоими стараниями мы все болтаем на русском, что те попугаи.

Николас побагровел от возмущения так, что это было заметно даже в сгустившейся темноте южных широт.

– Твердил и буду твердить! – Он яростно стукнул пудовым кулаком по мачте. На пальцах, еле различимые в ночи, синели размытые буквы «К О Л Я». – Да я сто раз уже рассказывал! Я ни разу не бывал на исторической родине, но всегда мечтал об этом. Меня воспитывала бабушка, дочь русских эмигрантов. Деда-пирата носило по морям в поисках приключений, а она заботилась о бедном, рано осиротевшем парнишке…

– Я сейчас разрыдаюсь от жалости. – Капитан зевнул. Можно подумать, ни у кого больше нет других забот, как прислушиваться к трёпу Нико. Что-то такое было, но подробностей Ричард не помнил.

– …и приобщала меня к прекрасному. Я буду благодарен ей за это по гроб жизни, – твёрдо заявил Николас. – Я дал обещание не забывать о том, какая кровь течёт в моих жилах, и непременно побывать на родине. И сдержу слово, якорь мне в глотку! Я должен увидеть все те чудеса, о которых слышал из бабушкиных уст!

– Рад за тебя от всего сердца, друг мой, но как твоя, без всякого сомнения, душещипательная история относится к сокровищам, о которых болтает полубезумная рыбёшка?

– Я к тому и веду! – воскликнул квартирмейстер. – Нам нужно срочно плыть в Санкт-Петербург.

– Обоснуй.

– Бабушка рассказывала, что там есть чудесный, прекраснейший в мире дворец, храм искусств, средоточие мировой красоты и изящества. Там висят дивные полотна великих мастеров, выставлены различные причудливые штуковины, да и чего там только нет. Там даже, кэп, не поверите, на службе состоят коты, настолько это чудное место.

– Ну, допустим, – с недоверием проговорил капитан. – Не то чтобы я так уж сильно любил котов, но звучит занятно. Ближе к делу, Ник.

– Я и веду к делу. Кроме котов там полным-полно разных башковитых парней: учёных и знатоков древностей разного рода. Уж они-то почище нашего разбираются и в картинках, и в неведомых языках, и во всяких загадках. Кэп, я уверен, что нам нужно в Эрмитаж!

Серебристый отблеск луны упал на черепки, которые капитан задумчиво вертел в руках. Таинственная вязь заискрилась, как отражение звёзд в морских водах.

– Что ж, в Эрмитаж так в Эрмитаж. Идей получше, как я понимаю, всё равно ни у кого нет. – Тяжело поднявшись с бочонка, капитан подошёл к сундуку и не без труда откинул тяжёлую крышку. Бережно уложив загадочные осколки на место, он, поразмыслив, опустил в сундук и банку с задремавшей, тускло светящейся рыбой. Возможно, позже получится развязать язык этой уродливой твари, а пока пусть отдохнёт в надёжном месте. Надо только распорядиться, чтобы парни убрали сундук с палубы.

На палубу из камбуза вывалилась остальная часть пиратской команды, весёлая и благодушная; от них за версту разило маринованными огурцами. Похоже, кок пережил потерю драгоценной банки без особенного стресса и решил пустить пикули на закуску.

– Эй, Хью! В твоих навигационных картах есть что-нибудь подходящее, чтобы доплыть до Петербурга? – с надеждой спросил квартирмейстер.

– Не думаю, Ник. Ещё никогда мы не забирались так далеко. Мои старые карты годятся для наших излюбленных маршрутов, по которым я бы смог вести старушку «Пегги» и с закрытыми глазами. – Хью пошатнулся, и Хулио поддержал друга за предплечье. – А Петербург… Разве что держать путь по звёздам, но с некоторых пор мне разонравился этот способ мореплавания. Возможно, с той самой поры, когда я стал видеть звёзды лишь в своих редких снах. О, как я скучаю по ночному небу! – Из-под тёмных очков лоцмана на щетинистую щёку выкатилась крупная слеза.

Капитан призадумался. Может быть, попробовать раздобыть нужную карту в ближайшем порту? Но даже если свершится чудо и она там найдётся, пользы от неё ни на грош: Хью может пользоваться только своими картами, особыми, покрытыми тысячами мелких дырочек. Призрак неведомого сокровища делался размытым и туманным, будто уплывал в глубину. О, светлый лик Фортуны, как ты сейчас нужен!

– А что мы забыли в Петербурге, кэп? – заинтересовался Маленький Джон. – Глядеть на все те дома да картины, о которых вечно талдычит Ник?