Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Здесь нельзя оставаться, – сказал он. – Остановимся – замерзнем насмерть. Идем, надо двигаться. Снег пока не такой глубокий. Сесили, давай руку. Надо держаться вместе. Вперед.

– Замерзнуть насмерть – так себе перспектива, но если мы выживем, представьте, какая получится история, – проговорила Рассказчица, стуча зубами.

В глубине души я не верил, что мы сумеем выжить. Воцарилась почти полная темнота, и снег становился глубже с каждой минутой. Мы продрогли до костей. Я все думал, как было бы славно прилечь и отдохнуть, но память подсказывала чьи-то слова – дескать, это верная смерть, так что я силился продираться вперед вместе со всеми остальными. Удивительно храбро держались и девочки, даже Сесили. Мне захотелось возблагодарить Небо за то, что с нами нет Сары Рэй.

Меж тем мы совершенно потерялись. Со всех сторон нас окружала только бездна тьмы. Фелисити неожиданно упала. Мы насильно подняли ее, но она сказала, что не может идти дальше – сил больше нет.

– Ты представляешь хоть чуть-чуть, где мы? – проорал Дэн, обращаясь к Питеру.

– Нет, – прокричал в ответ Питер, – ветер дует во все стороны сразу. Понятия не имею, где дом.

Дом! Увидим ли мы его снова? Мы пытались тянуть вперед Фелисити, но она лишь сонно бубнила, что должна лечь и поспать. Да и Сесили уже наваливалась на меня. Рассказчица продолжала стойко терпеть и выступала за продолжение борьбы, но она совсем окоченела, и слов ее было почти не разобрать. Меня посетила дикая мысль, что надо вырыть нору в снегу и всем туда залезть. Я читал где-то, что иногда попавшие в метель люди именно так спасали свою жизнь. И вдруг Феликс закричал:

– Вижу свет!

– Где? Где?

Мы завертели головами, но ничего не увидели.

– Сейчас не видно, а секунду назад был, – проорал Феликс. – Я уверен. Идем туда, в ту сторону.

Воодушевленные новой надеждой, мы поспешили за ним. Вскоре свет различили все – и никогда еще ни один путеводный огонек не светил так прекрасно. Еще несколько шагов, и вот мы, оказавшись под сенью леса, внезапно поняли, куда нас занесло.

– Это дом Пег Боуэн! – воскликнул в смятении Питер и остановился как вкопанный.

– Мне плевать, чей это дом, – заявил Дэн. – Надо идти туда.

– Наверное, ты прав, – мрачно согласился Питер. – Нельзя же нам тут замерзнуть насмерть, хоть она и ведьма.

– Не говори о ведьмах так близко от ее дома, – шикнула Фелисити. – Я с благодарностью пойду куда угодно, лишь бы оказаться внутри дома.

Мы добрели до лачуги, взобрались по лестнице на загадочный второй этаж, и Дэн постучал. Дверь немедленно распахнулась, и перед нами предстала Пег Боуэн, кажется, в том же самом наряде, который был на ней в достопамятный день нашего визита с дарами с целью умаслить хозяйку и поспособствовать выздоровлению Падди.

В сумраке за ее спиной виднелась комната, тускло освещенная одной-единственной маленькой свечкой, которая и вывела нас сюда из пурги… Старая железная печурка чуть разгоняла тьму подрагивающими красными завитками света, и нора Пег показалась нам, облепленным снегом, продрогшим, заблудшим в ночи путникам, по-настоящему теплым и уютным прибежищем.

– Святые небеса, откель вы тут нарисовались? – воскликнула Пег. – Вас из дома прогнали, что ли?

– Мы ходили в Бэйуотер, а потом на обратном пути заблудились из-за метели, – объяснил Дэн. – Не знали, где мы, пока не увидели ваш свет. Наверно, придется нам у вас переждать пургу… если вы не против.

– И если мы вас не стесним, – робко добавила Сесили.

– Конечно нет. Заходите. Снегу-то притащили на себе… Дайте-ка метлу возьму. Вы, парни, ноги оттопайте и одежу встряхните. Девочки, давайте свои вещи, повешу их. Поди боле всех умерзли. Ну, идите к печке, сугревайтеся.

Пег притащила откуда-то несколько сомнительных стульев – один без спинки, другой без перекладины. Через несколько минут мы тесным кружком устроились вокруг ревущей печки, обсыхая и оттаивая. Никакой самый необузданный полет фантазии никогда не заносил нас к ведьминому очагу. Однако там-то мы и очутились, а сама ведьма прямо сейчас заваривала в большой кружке имбирный чай для Сесили, которую продолжала бить дрожь еще долго после того, как все остальные уже прогрели свои косточки. Бедняжка Сис выпила жгучее зелье до капли, слишком трепеща перед Пег и не осмеливаясь отказаться.

– Погоди чутка, отпустит тебя трясучка, – ласково сказала наша хозяйка. – А я вам пока ужин приготовлю.

– О, пожалуйста, не трудитесь, – поспешно отозвалась Рассказчица.

– Не велик труд, – резко ответила Пег, а затем, мгновенно изменившись в лице, добавила с внезапной злостью, которая так всех пугала: – Иль вы думаете, еда моя не больно чистая?

– О нет, что вы, – торопливо вскричала Фелисити, не дав Рассказчице заговорить, – никто из нас в жизни такого не подумал бы. Сара всего лишь имела в виду, что мы не хотим доставлять вам лишнего беспокойства.

– Да ну, какое беспокойство, – ответила задобренная Пег. – Этой зимой скачу как кузнечик, хоть иногда нерволгия мучит. На кухне у вашей ма не одна добрая кормежка мне перепала. С меня не убудет должок вернуть.

Дальнейших протестов не последовало. Мы сидели в трепетной тишине, со сдержанным любопытством озираясь вокруг. Когда-то оштукатуренные, а ныне заляпанные стены комнаты были почти сплошь покрыты картинками на любой вкус: тут красовались цветные литографии и рекламные объявления, пришпиленные без всякого внимания к порядку или смыслу. Немало наслышанные о питомцах Пег, мы наконец узрели их воочию. В разных укромных уголках разместились шесть котов; один из них, черное чудище, так напугавшее нас летом, насмешливо подмигивал с постели Пег. Другая зверюга, драная, полосатая, без обоих ушей и одного глаза, сердито наблюдала за нами с диванчика в углу. Трехногая собака примостилась за печкой; на жердочке над нашими головами восседала ворона в компании почтенной старой курицы; а на полке с часами расположились чучело обезьяны и скалящийся череп. Мы слыхали, что обезьянку подарил Пег какой-то матрос. А вот череп она где взяла? И чей он? Я не мог не размышлять об этих темных материях.

Когда ужин был готов, мы расселись вокруг пиршественной доски – доски в самом прямом смысле, ибо стол Пег явно смастерила сама, своими не слишком умелыми руками. Чем меньше будет сказано о яствах той трапезы и о посуде, в которой они подавались, тем лучше. Но мы съели их – да уж, будьте уверены! – как съели бы любые кушанья, поданные нам ведьмой. Может, Пег ведьма, а может, и нет (здравый смысл подсказывал, что скорее нет), но мы прекрасно знали: оскорби мы ее случайно, и она, не ровен час, выставит нас за дверь