Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
Вернувшись в свою комнату, я села за стол лицом к окну и балкону, с которого могла любоваться листвой парка Хэмпстед-хит. Кроны деревьев зеленеют, наступает весна… Залитый солнцем Лондон буквально вибрировал! Решительно, мне очень нравилось здесь жить. Я обожала постоянно царившую здесь суету, подчас граничащую со строгим классицизмом. Например, на огромной Трафальгарской площади, перед внушительной Национальной галереей я часто наблюдала сумасшедшие соревнования по хип-хопу, собиравшие шумные группы поддержки всех возрастов; похлопав танцующим, те же самые люди шли восхищаться установленной неподалеку исполинской скульптурой петуха. Да, точно так, огромный петух из синего стеклопластика стоит недалеко от почтенной статуи адмирала Нельсона, разгромившего французский флот в ходе Трафальгарского сражения в 1805 году. Вот так! Контрасты и толерантность, будьте любезны! В Англии это умонастроение. На террасах кафе и в пабах тесно соседствуют все стили и поколения. Смогла бы жить в Париже Вивьен Вествуд, всемирно известная дизайнер, создательница провокационного стиля? По мнению господина Деви, нашего преподавателя социологии моды, ответ очевиден: нет! Раз уж там есть блистательные Мадлен Вионне, Коко Шанель, Жанна Ланвен, Нина Риччи… не говоря уже об остальных знаменитейших личностях, основавших собственные бренды. В Париже царит элегантность, а в Лондоне элегантность сплавлена с шоком, это сочетание создало пузыри и «искрящиеся звездочки», как изящно заметила тетя Кейт.
Вдруг раздался громкий шум, заставивший меня подпрыгнуть. Я опрокинула только что открытый флакон с эфирным маслом лайма. Несколько капель пролилось на квадратный бледно-желтый шелковый платок, из которого я хотела сделать красивое шейное украшение… для Дидона! Не смейтесь, у меня тоже есть право создавать аксессуары для животных. Вообще-то, главным образом для кошек.
Грохот повторился. Он явно раздавался в соседней комнате. Встревожившись, я поднялась и поспешила на лестничную площадку.
Дверь в комнату Ами была закрыта. Зато, постучав в комнату Сиенны, я обнаружила, что дверь приоткрыта. Я осторожно заглянула внутрь… и не сумела подавить вскрик.
Внутри все было вверх дном.
Окно наполовину открыто, и в комнату врывается струя холодного воздуха. Большая часть плакатов с изображениями манекенщиц сорвана со стен и скомкана. Над туалетным столиком будто ураган пронесся: кисточки, щеточки, пудреницы, тюбики и палетки с тенями для век рассыпаны по полу. На овальном зеркале губной помадой выведено: «Beauty lies in the eye of the beholder!» — «Красота в глазах смотрящего».
На полу, на ковре в цветочек, навалена груда одежды.
Сделав несколько осторожных шагов, я узнала черное бархатное платье от Живанши, шелковое прямое платье от Диор, длинную черную юбку в черно-белую полоску от Сони Рикель. Все это подарки, полученные Сиен-ной после различных дефиле, она так ими гордилась, надевала при первой возможности. Но больше всего меня потрясло нечто лежащее на груде вещей в центре комнаты, точно трофей: белая кружевная блузка, безжалостно изрезанная, разорванная…
Что за бред?
Тут вдруг раздалось пронзительное мяуканье. На верхней полке шкафа сидел Дидон. Карабкаясь туда, он опрокинул коробку с какими-то баночками, большая их часть разбилась, усыпав пол осколками, к тому же кот своротил сумку с деревянными и металлическими вешалками. Так вот что за шум я слышала чуть ранее!
— Ах ты… А ну, иди сюда!
Я хотела схватить кота, но тот проворно забился поглубже в шкаф, за стопку свитеров. Похоже, он чего-то испугался… или кого-то. Грабителя? Неужели здесь еще кто-то есть? Меня вдруг обуял панический страх. Я помчалась к себе в комнату, схватила мобильный и выглянула в окно. В саду никого не было. В доме стояла мертвая тишина. Разве что вор где-то затаился…
И собирается на меня напасть!
Я сбежала вниз по лестнице и выскочила на улицу. Стояла хорошая погода, на цветущем вишневом дереве щебетали птички, но мне казалось, что меня засосало в черно-белый фильм. Наверное, нужно позвонить в полицию… Однако тоненький внутренний голос воспротивился. Тогда я позвонила Сиенне.
— Алло! Алло!
На другом конце линии раздался ее низкий, хрипловатый голос, так удививший меня в нашу первую встречу: «Hi! Sorry I can’t answer right now…»[2] Это автоответчик. Я оставила сообщение, попросив подругу ответить мне как можно скорее. Потом позвонила Ами, но та поначалу рассмеялась — решила, что я ее разыгрываю. Очевидно, она была на седьмом небе от счастья, катаясь с Чарли на огромном лондонском колесе обозрения. Затем они собирались совершить пешую прогулку по Ковент-Гарден.
— Ами, я не шучу! Возможно, кто-то решил вломиться в комнату Сиенны! Помнишь, как-то раз она нам велела никогда не оставлять окно открытым?
— Ну, да, она что-то такое говорила. Грейс, слушай… а мою комнату ты проверила?
— Нет.
— Можешь туда сходить?
— А вдруг грабитель все еще внутри?
Ами помолчала, очевидно, что-то сказала Чарли, я не разобрала, что именно. Потом Чарли ответил, что наш район — один из самых спокойных в Лондоне, откуда там взяться ворам? Он прав, подумала я, давая отбой. Мы же не в Брикстоне живем! И все же в дом я не вернулась.
Я еще подумала о своем коте — наверняка так и сидит у Сиенны в шкафу, свернувшись клубочком, — а потом пошла по Дамбе Кресент, милой улочке в форме круассана, по обеим сторонам которой росли деревья. Некоторые до сих пор цвели.
Я быстро зашагала куда глаза глядят. Странное дело, вид разгромленной комнаты Сиенны напомнил мне мое платье, растерзанное Шарлоттой. Фу!
Я направилась в сторону Хэмпстед-авеню, перебежала ее на красный свет. Не очень-то это по-английски! Я уже заметила, что в некоторых вещах англичане очень дисциплинированы: на почте они стоят в очереди и не ворчат, а также свято чтят правила дорожного движения… Невероятное терпение для этих эксцентриков!
Разве что это другая сторона медали, противоположная их темпераменту, прямо как инь и ян?
Сбитая с толку, я шла, не разбирая дороги, машинально отмечая, что все магазины закрыты, не считая бакалейных лавочек, принадлежащих семьям из Индии и Пакистана — такие обычно открыты двадцать четыре часа в сутки, — и автоматических прачечных. В этом квартале их полным-полно. Тротуары еще не просохли после дождя, и в воздухе витал удивительный запах перегноя. Миновав Хит-роуд, я зашагала по Уиллоу-роуд, повернула и добралась до Флит-роуд, где движение было довольно плотным. Спасаясь от шума, я повернула к центру Хэмпстеда, прошла мимо парка, сознательно оттягивая момент возвращения домой.
Спустя примерно полчаса, немного успокоившись, я