Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой

Вдруг я замерла как вкопанная. Я оказалась прямо перед домом Томаса!

Не отдавая себе в этом отчета, я забрела точнехонько на Розари-роуд.

У меня снова сжалось сердце, на этот раз совсем по другой причине.

От Томаса не было ни слуху ни духу с января. Моя последняя эсэмэска осталась без ответа, и я старалась не задаваться вопросами — у меня и так куча проблем! — а там и февральские каникулы прошли.

И вот куда принесли меня ноги.

Я вдруг ощутила огромную пустоту в душе.

Вернулась к парку Хэмпстед-хит и села на скамейку под усыпанным гроздьями цветов каштаном. Поколебавшись немного, я достала мобильный, нажала на имя «Томас» и просмотрела последние сообщения.

«Я бы хотел тебя увидеть. Сказать тебе то, что не мог сказать. Как ты на это смотришь? Целую хххх», — написал он мне тогда.

«Посмотрим».

«Почему?»

«Мне нужно утрясти кое-какие проблемы».

Жирный, провокационный намек на тот случай, когда он меня проигнорировал у входа в университетский городок, когда был в компании приятелей. В тот миг мой мир рухнул, я не понимала, что происходит, подозревала Кару, Шарлотту, всех… Я тогда так нуждалась в Томасе. Тем же вечером, когда я его увидела, он обронил: «Извини за сегодня. Мы обсуждали сложные вещи». Таким небрежным тоном. Вот так.

А вдруг все это в конечном счете было правдой? Может, я повела себя глупо? Ну да, тогда я разозлилась, но с тех пор обида прошла. Никогда не была злопамятной, если и рассержусь, то отхожу очень быстро.

А главное, мне не хватало Томаса.

Хватит выдумывать оправдания.

Я набрала сообщение:

«Привет, Томас, как дела? хх»

По английской традиции чем больше букв «X» стоит в конце сообщения, тем сильнее, нежнее поцелуй, который они символизируют. Томас тогда поставил аж четыре штуки. А я поставила две. Ну и что?

Посмотрим.

Отправив сообщение, я пошла дальше. Перед моим мысленным взором постепенно проступало лицо Томаса: шапка растрепанных каштановых волос, ясные серо-голубые глаза, большой смешливый рот, шотландский акцент, тяжеловатый на слух, но такой милый, румянец, как говорится, во всю щеку… Мне нравились его непосредственность и юмор. Он казался мне искренним. Это была лишь видимость? Неужели он, как и Шарлотта, оказался не тем, за кого себя выдавал?

В тот миг я бы все отдала, лишь бы узнать правду о Томасе.

* * *

— Мэрилин Монро утверждала, что если женщина носит красивые туфли, она способна покорить мир! Ложь! — ругалась Сиенна, обессиленно опускаясь на стул. — И потом, что значит «красивые туфли»? Что красиво для одного, не нравится другому. Красота в глазах смотрящего!

Мы с Ами быстро переглянулись. Нашу подругу было не узнать. Короткие каштановые волосы стояли торчком — когда я впервые встретилась с Сиенной несколько месяцев назад, она была блондинкой, носила прическу, как у Мэрилин, — лицо побледнело и осунулось. Глаза покраснели от слез, макияжа нет и в помине, как и украшений, и лака на ногтях. Кроссовки, надетые на босу ногу, фиолетовая хлопчатобумажная футболка и джинсы с небрежно подвернутыми штанинами, открывающими тонкие икры.

— Так это ты написала эту фразу на зеркале трюмо? — спросила я.

Сиенна коротко кивнула.

— А Виктория Бекхэм заявляет: «Обожаю свои туфли от Manolo Blahnik!» Как будто все могут ходить в туфлях от Бланик! Каблуки высотой двадцать два сантиметра, а мыски у них такие, что все пальцы сотрешь…

— Ты можешь, — заметила Ами.

Она вернулась двумя часами ранее, встретившись со мной на террасе со столиками перед пабом на углу. С ней пришел Чарли, и все вместе мы вернулись в дом номер 14 на Дамбе Кресент. Там, как и ожидал Чарли, мы обнаружили, что в доме тихо, спокойно и нет никаких следов взлома. Беспорядок в стиле-«здесь побывали грабители» царил только в комнате Сиенны; Дидон к тому времени уже ее покинул и ушел спать на солнышке под вишневым деревом.

— Да, я могу носить Blahnik… Но какой ценой! — вздохнула Сиенна. — Это просто фигура речи, ведь я их никогда не покупаю, мне их предоставляют только на время дефиле.

Я внимательно посмотрела на подругу. Она так и не поднялась к себе в комнату, сидела со мной и Ами на нашей кухоньке, очень светлой в это время суток. Очевидно, она уловила вопрос в моем взгляде, потому что добавила, едва ли не со смешком:

— Просто на меня вдруг накатили злость, хандра и разочарование. Короче говоря, навалилось все разом, снова. Снова! — повторила она. — Та самая капля, которая переполняет чашу терпения. Я не сдержалась, и, сказать по правде, мне полегчало! Меня часто упрекали за то, что у меня плохой характер, я научилась себя контролировать — что поделать, приходится. А тут, честно говоря, вытряхнув вещи из шкафа, я будто душу вывернула наизнанку: как камень с сердца!

— Ты еще и плакаты порвала? — удивилась Ами.

— И кружевную блузку? — отважилась напомнить я. — Ты Шарлотте хотела подражать, что ли?

— Забудь ты ее уже, не поминай, — пожала плечами Сиенна.

На ее лице появилась уже знакомая мне презрительная гримаса. Странно, во время нашего знакомства полгода назад она казалась такой же энергичной и выказывала такие же чувства: смесь разочарования, досады и гнева.

— Ну да, она тоже бесилась, но совсем по другой причине!

— «Бесилась»? — повторила я.

— Да. Есть такое слово «зло-ба». Меня должны были выбрать для дефиле Виктории Бекхэм. Обожаю ее последнюю коллекцию! Эти маленькие облегающие платья… Сшиты из шелка и шерстяной креповой ткани, с глубокими вырезами и акцентированной талией, необычайно женственные — они мне так понравились, я даже в своем модном блоге ими восхищалась.

— И что же?

— Мне отказали. Потому что я недостаточно худая.

ЙЖ ^Ты?!

Мы с Ами одновременно издали негодующие возгласы.

— Да, я. А ведь я похудела до пятидесяти двух килограммов.

— При росте метр семьдесят четыре? Метр семьдесят пять? — спросила Ами, которая при своих метр пятьдесят три казалась совсем крошечной рядом с Сиенной.

— Семьдесят пять. Откровенно говоря, если им нужны манекенщицы-веточки, страдающие анорексией, это без меня!

Я едва сдержала улыбку. Сиенна и раньше восставала против диктата худобы, часто говорила нам об этом, а в итоге садилась на очередную драконовскую диету. На ее полке в холодильнике стояли только фруктовые пюре без сахара, яйца, обезжиренный творог, водоросли, подавляющие аппетит. Тогда как мы с Ами не отказывали