Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Паренек замолк, заметив, что повторяет то, что уже говорил.

— Выгорание? — предположил Спаситель.

— Скорей всего да, выгорание. Она на меня все время кричит, а следить-то за всем приходится мне.

И он перечислил: покупки, стирка, жратва, платежки.

— И таблетки тоже. Она говорит, что приняла, а сама забывает. Мне надо все время проверять.

— Таблетки для чего?

— Чтобы засыпать вечером, просыпаться утром, от депрессии. Откуда мне знать? Врачи — они особо не объясняют, что к чему.

— Вам сколько лет?

Спаситель уже начал вникать в этот «случай», свалившийся на него посреди улицы, и забыл, что должен быть в школе вовремя, что идет пешком, а не едет на велосипеде.

— Мне семнадцать. Но при чем тут это? Я сейчас и в школу не хожу, и вообще никуда, у меня дома работы выше крыши.

Паренек первым спохватился и сказал:

— Я вам тут всю свою жизнь рассказал. Почему — сам не знаю.

— Действительно, я даже не представился. Спаситель Сент-Ив.

Спаситель ждал, что паренек воскликнет: «Так вы и есть психолог!»

Но нет, ничего подобного.

— Я Лютер. Мне пора. До свиданья.

Лютер повернулся к Спасителю спиной и торопливо захромал по тротуару. Спаситель почувствовал, что мальчик старается причинить себе боль, наказывая за то, что произнес вслух: «Моя мать меня достала».

— Ох, я же опаздываю! — опомнился Спаситель, наконец-то вскакивая на велосипед.

Когда он подъехал к школе «Гийом Аполлинер», малыши-подготовишки и первоклассники уже высыпали на улицу. Мадам Дюмейе всегда первой отпускала своих учеников, и Грегуар с маской под подбородком уже захлебывался, как утопающий. Пять минут опоздания, и он не сомневался: теперь он один на свете! Но как только он увидел возвышавшегося над мамочками Спасителя, улыбка во весь рот разогнала готовые пролиться тучи.

— Я испугался, что ты умер, — сообщил Грегуар, когда Спаситель усадил его на детское сидение.

Жизнь не постеснялась сообщить этому маленькому мальчику, что можно утром сказать маме «пока!», а в обед остаться сиротой.

— Но ты же о нас заботишься.

— Забочусь о чем?

— Чтобы были все здоровы.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что захотел сделать прививку.

Войдя в кухню, Спаситель сердито цокнул языком: ни Лазаря, ни Поля! А ведь обещали вернуться из лицея вовремя! Жово, как всегда, курит на любимой скамейке на площади Старого рынка. Луиза поехала навестить Нану, свою бывшую свекровь. Алиса болтается у кого-то из подружек-студенток. В доме ни души, если не считать Миу, который пришел потереться о ноги хозяина с ласковым мурлыканьем.

— Посидишь немного один, — сказал Спаситель Грегуару.

Дело-то самое обычное. Сколько раз Лазарь сидел один в кухне до темноты.

Грегуар, не говоря ни слова, умоляюще прижал обе руки к сердцу. Неужели уже сообразил, что взрослым не устоять перед худышкой-птенчиком, выпавшим из гнезда?

— Лазарь скоро придет, — успокоил мальчугана Спаситель. На Поля он не рассчитывал.

— А вдруг он умер?

Спаситель уже открыл было рот, чтобы сказать, что люди не мрут как мухи, но только тяжело вздохнул. Между тем пациенты уже, наверное, сидят в приемной, покашливают или притоптывают каблуками, чтобы напомнить о себе… Не раздумывая — потом Спаситель обычно сожалел о таких порывах, — он подхватил Грегуара и ринулся по коридору. Ему было не до Миу, а преданный кот, разумеется, постарался не отстать от ног хозяина.

— Ччч…! Опять! Я чуть было не грохнулся! — рявкнул Спаситель, с трудом сохранив равновесие.

Автоматически на ходу он подхватил и Миу, ногой открыл дверь в кабинет и отправил кота и мальчугана к себе под письменный стол. Пространство между тумбами было загорожено, в этом подобии домика Грегуар иногда прятался, когда приходил на сеансы со своей бабушкой.

— Сидите оба тихо! Мои пациенты не должны слышать ни звука.

От первых в очереди он надеялся избавиться минут через двадцать: первый визит — всегда всего лишь знакомство.

— Я голодный.

Действительно, ребенку пора было перекусить. Спаситель, нервничая, дернул ящик и достал батончик «баунти», который держал на пожарный случай.

— А теперь ты…

— Я хочу пить.

Стакан воды.

— Я устал. Можно мне…

Подушка.

— А теперь, — сказал Спаситель, приложив палец к губам, — вы короли тишины!

Если вдруг Грегуар завозится, всегда можно будет разыграть удивление: «А ты откуда здесь взялся?»

— Добрый день, то есть добрый вечер!

Любопытная парочка. Женщине под шестьдесят, лицо все в веснушках, мальчику лет семь или восемь, тоже весь веснушчатый. Оба держатся очень прямо, немного чопорно, может быть, стесняясь своей одежды — узковатой для бабушки, на вырост у внука. Оба сразу же натянули на нос маски сомнительной чистоты.

— Мадам Сальви? А ты, я думаю, малыш Фердинанд?

Мальчик выпрямился еще сильнее при слове «малыш».

Спаситель пригласил их сесть.

— Вы мне сказали по телефону, что меня вам порекомендовала семья Белу.

Сальви приехали из Узуэ-ле-дё-Бюрет, Белу — их соседи, а Спаситель несколько лет тому назад вылечил них собаку, впавшую в депрессию.

— Я от психологов не в восторге, но, кажется, вы хороший. И потом, наш доктор очень настаивал, — уточнила мадам Сальви.

— Вы пришли по поводу внука?

— Сына. Это мой сын.

Спаситель приготовился извиняться, но мадам Сальви его опередила.

— Я привыкла. Он у меня поздний.

— Вот и хорошо. Так в каком ты классе, Фердинанд? В первом или уже во втором?

Оказалось, что Фердинанд в шестом. А на вид никогда не скажешь, что ему уже двенадцать лет.

Мальчик в маске не произнес ни слова, смотрел в пол, никак не реагировал на промахи психолога. Пора было кончать с игрой в догадки, а то они никогда не перейдут к делу.

— Что вас беспокоит? — прямо спросил Спаситель.

— Фефе плохо спит. Он задержался в росте, и доктор прописал ему лечение. Я боюсь всяких медикаментов, но проблема с ростом не шутка. Так что мы все-таки решились. Но с тех пор он устраивает нам ночью концерты. Доктор предположил, что у него неприятности в школе. А мне кажется, что это лечение ему не на пользу… из-за этих… как они называются, Фефе? — Побочных действий.

Спаситель собрался задать вопрос своему юному пациенту, чтобы начать с ним разговор, но тут Миу стал царапаться, и оба Сальви повернули головы в сторону странных звуков.

— Извините, ничего страшного, это мой кот, — пробормотал Спаситель. — Так значит, побочные действия? Да, такое бывает в случае гормональной терапии. Но если доктор направил вас ко мне, значит предполагал, что мы можем с вами обсудить проблемы не такого узкого характера. Фердинанд, здесь ты можешь говорить о школе, о друзьях, о твоей семье…

— На разговоры-то