Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Как раз эту минуту и выбрал Грегуар, чтобы повернуться и сильно стукнуться о загородку.

Все невольно вздрогнули.

— Кот! — повторил Спаситель, предоставив матери и сыну Сальви возможность вообразить себе котяру весом в двадцать пять килограммов.

Грегуар постарался мяукнуть как можно жалостнее, окончательно лишив Спасителя душевного равновесия.

— Так значит, Фефе… Фердинанд… ты начал принимать лекарства для роста… И что ты почувствовал?

— Ничего особенного, — тут же ответила за сына мадам Сальви. — Там болит, здесь покалывает. Утром челюсть свело, вечером коленки ноют. Вы что, детей не знаете? Всё годится, лишь бы пересидеть физкультуру в кабинете медсестры.

— Это побочные действия, — упрямо пробурчал Фердинанд, защищая свои коленки.

— А головы людям морочить? Или, может, это тоже побочное действие?

Мадам Сальви трудно было справиться с раздражением, но все-таки она замолчала, виновато взглянув на Спасителя.

— Да, я знаю, он ни при чем, — помолчав, сказала она. — Но ведь устаешь от всего этого.

Действительно, напористая мадам Сальви выглядела усталой. Заговорили о кошмарах, которые ночью будили Фердинанда, а заодно и всю семью.

— Ты помнишь, что тебе снится? — спросил Спаситель Фефе.

— Нет, он ничего не помнит, — сразу отрезала мать. — А если расскажет, то полную чепуху.

— Я задал вопрос Фердинанду, — суровым тоном подчеркнул Спаситель.

Мальчик помолчал, а потом еле слышно прошелестел:

— Мне как-то приснилось, что я на пляже с дедушкой, братьями и сестрами.

— А потом? — подбодрил паренька Спаситель.

— Мы играли на берегу моря, нас накрыла большая волна, мы все под водой, мы тонем. Я и дедушка хотим всех спасти, но они все синие и не дышат.

— Фефе не знал дедушку Сальви, его это очень огорчает, — сообщила мадам Сальви.

— А братья и сестры, что с ними? — поинтересовался Спаситель.

— Да их никогда у него и не было. Я хлебнула горя и с ним одним.

— Ты хотел бы иметь братьев и сестер, Фердинанд?

Спасителю очень хотелось, чтобы мадам Сальви не вмешивалась, и его вопросы звучали грубовато.

— Я тоже была единственной дочерью, — тут же отозвалась мадам Сальви. — Жизнь такая, какая есть. Живешь с тем, что имеешь, а не с тем, чего нет.

Похоже, от благих намерений, с какими мадам Сальви шла на сеанс, ничего не осталось.

— А вы бы не согласились, мадам Сальви, если бы я побеседовал с Фердинандом наедине?

Она встревоженно взглянула на сына, потом натянуто улыбнулась, но все же решила не перечить психологу.

— Конечно, разумеется. Я тут разболталась, а пришли-то мы не из-за меня. Я посижу в соседней комнате. Фефе, веди себя, пожалуйста, хорошо.

Мальчик тут же замер и перестал болтать ногами. Мадам Сальви вышла из комнаты, и Спаситель сказал:

— Можешь опустить маску, будет удобнее говорить. Ну-с, молодой человек, что тебе в жизни по душе? — Никому не нравится, когда я об этом говорю. Вам тоже не понравится.

— Понравится, не понравится — карантин отучил меня капризничать.

Фердинанд осторожно улыбнулся, набрался решимости и сказал:

— Я обожаю войну.

Под столом послышалась возня. Неужели можно найти себе товарища, чтобы поиграть в войну?! Грегуар снова боднул головой фанеру. Лицо подростка вытянулось от изумления.

— Ох уж этот кот — твердо сказал Спаситель, хотя под столом отчетливо прозвучало: «Ой-ё-ёй!» — И что ты имеешь в виду, «обожаю войну»?

Опасливо косясь на письменный стол, Фердинанд вытер влажные ладони о штаны начал неуверенным, но постепенно крепнущим голосом:

— Я… я собираю коллекцию. У меня есть дедушкины медали, я купил на блошином рынке две каски времен Первой мировой войны, одну французскую, другую немецкую. Я хотел бы стать историком и создал бы тогда музей.

— Это тот самый дедушка, с которым ты спасал детей?

— Да, он настоящий герой. Я перед ним преклоняюсь.

— Ты перед ним преклоняешься, — повторил Спаситель, заинтересовавшись.

— Он умер d тот самый день, когда я родился, как будто передал мне эстафету. Бабушка Диана, его жена жила у нас и умерла в прошлом году. Ей было сто лег! Но голова у нее была светлая. Мама сказала, что она умерла ночью, чтобы нас поберечь.

Похоже, Фердинанд придавал большое значение тому, что он слышал от окружающих его взрослых. Последняя часть сеанса была посвящена подвигам дедушки, который ростом был метр девяносто, в восемнадцать лет ушел в партизаны, а в Индокитае дослужился до полковника.

— Папа говорит, что он великий человек во всех смыслах этого слова.

Спаситель не удержался и процитировал Жюля Ренара:

— «Великие вознаграждены тем, что после их смерти люди в их смерть не верят».

— Как Майкл Джексон! — подхватил Фердинанд, который прочитал в интернете, что певец не умер, а живет себе на каком-то неведомом тропическом острове.

— Нет, я хотел сказать другое. Хотел сказать, что твои старания сохранить память о дедушке — это твой способ задержать его в мире живых.

— Как призрака? — тревожно спросил паренек.

— Как память. Он не исчезнет до тех пор, пока будет жить в тебе.

— Тесновато ему, я всего-то метр тридцать два.

Спаситель невольно улыбнулся, потому шутка получилась не только шуткой.

Фердинанду есть что рассказать, — сказал Спаситель мадам Сальви, пригласив ее снова в кабинет. — Неплохо бы нам снова встретиться.

Мадам Сальви готова была ответить, что она не в восторге от психологов, а еще меньше — от необходимости ездить в город, как вдруг Фердинанд спросил Спасителя:

— Можно я вас обниму?

Спаситель только успел подумать о дистанции, которую нужно соблюдать с пациентами, как почувствовал: его обняли две худенькие руки.

— Фефе, перестань! Ты поставил месье Сент-Ива в неловкое положение, — одернула сына мадам Сальви, почувствовав сама большую неловкость.

— Спасибо, — проговорил Фефе, исчезая в пуховике цвета хаки.

— Значит, на будущей неделе в это же время, мадам Сальви?

— Да, хорошо, договорились. Но сделайте милость, не зовите меня мадам Сальви. У нас в деревне я для всех Кату.

В руке она держала не раз надеванную маску, а в голове у нее уже крутились привычные заботы. Однако у дверей она обернулась и тепло улыбнулась Спасителю, как улыбалась у себя в деревне всем соседям, будто бы сказав ему: «Входите, мое сердце открыто, но пусть все в нем останется таким, как есть».

Спаситель вернулся в кабинет, чтобы освободить своих пленников. Убаюканные громом побед дедушки Сальви, Грегуар и Миу уснули, тесно прижавшись друг к другу под письменным столом. Спаситель уже хотел разбудить их, но тут зазвонил телефон и пришло сообщение о предыдущих звонках. Обычно Спаситель откладывал все звонки на конец дня, но на этот раз взял