Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой

Студенты наперебой принялись задавать вопросы. Да, отныне и впредь мы можем готовить пригласительные карточки, а также плакаты и формуляры, дабы представить наши будущие шедевры… если только мы настроены решительно. Мы не должны ставить телегу впереди лошади… то есть одноконную повозку, ха, ха, ха! Нет, мы не будем обедать в этом ресторане, у нас будет право взять поднос с едой в столовой академии, не раскатывайте губу, пожалуйста! Да, нам придется одеться элегантно, в Аскоте разные дресс-коды для тех, кто находится снаружи и внутри ипподрома, уточнила мадам Бальмор. Нам следует навести справки, если мы не хотим оказаться дисквалифицированными! Да, в наших же интересах организоваться в команды уже сейчас и как можно скорее приступить к работе. Нет, нам не сократят количество учебных часов, зато мы сможем использовать для подготовки к конкурсу занятия в мастерской шитья — с согласия наших наставников. Да, мы можем попросить о помощи манекенщицу или манекенщика, ведь Академия моды сотрудничает с Оксфордской школой топ-моделей.

Студенты возбужденно перешептывались. Проект понравился всем, это очевидно. Представить свою работу в Аскоте — это редкий подарок, шанс оказаться замеченным. Ибо мадам Бальмор и ее замечательная команда привлекут журналистов из прессы и с телевидения, а также пригласят знаменитостей и своих выдающихся знакомых. Действительно, в разгар сезона конных соревнований городок Аскот точно магнитом притягивает огромное количество популярных медиаперсон.

— Другой, не менее значительный проект, это ваша практика! — торжественно продолжала мадам Бальмор. — Напоминаю, что вы должны найти место, в котором до начала июня пройдете недельную практику. Мой секретариат может предложить вам несколько адресов, но, само собой разумеется, на всех их не хватит. Так что можете садиться на телефон или положиться на свои ноги, привлечь знакомства… Цель этой стажировки — дать вам возможность наблюдать за работой профессионалов: студии дизайна, дома мод, выставочные залы или открытия коллекций перед презентациями в бутиках домов мод. Выбор возможностей огромен! Словом, имя Академии моды — это волшебное слово, «сезам, откройся». Наверняка вам окажут радушный прием, ввиду того что вы не будете требовать материального вознаграждения за труды. Впрочем, порой стажерам по окончании практики дарят подарки!

По аудитории прокатилось одобрительное «Ах!».

— Госпожа Ланглей, мой секретарь, хранит у себя список организаций, сотрудничающих с нами в этом вопросе, — продолжала мадам Бальмор. — Однако если в ходе поисков у вас возникнут трудности, сообщите ей об этом. Есть вопросы?

Вопросы были. Народ вдруг поуспокоился. Несомненно, мысль о том, чтобы приступить непосредственно к работе, несколько давила на студентов. Я подумала — наверное, тут я была не одинока, — что не имею ни малейшего понятия, где бы мне пройти практику. Пожалуй, я могла бы спросить совета у тети или у матери, но я немедленно отказалась от этой идеи. Я хотела пробиться сама.

В перерыве ко мне подбежала Кара, глаза у нее так и горели.

— Ну что?

Она звонко чмокнула меня в щеку.

— Это очень хорошо… Мы станем знаменитыми! — воскликнула она.

— Если мы выиграем.

— Мы? Хочешь, чтобы мы работали вместе?

— Вместе? Ты и я?

Вообще-то я сказала «мы», не подумав.

— Естественно! Ты придумаешь низ, а я — верх! Шляпы — мой конек. Умопомрачительная шляпка с широкими полями, на которых вышиты кошки… Или лошадки, — добавила она с энтузиазмом.

— И платье, в котором можно кататься в женском седле, золотистое, как лошадь паломино…

Кара вопросительно взглянула на меня:

— Паломино? Это как?

— Светло-золотистая, с более светлыми, почти белыми разводами… Это великолепно, — мечтательно добавила я, представляя, как чистокровная лошадка масти паломино мчится галопом, а ее грива цвета меда развевается и искрится в солнечных лучах.

— Ух ты! С головным убором в кремовых и изумрудных тонах, украшенным кружевной вуалькой, которая сделает всадницу прелестной и загадочной… Это будет божественно!

— Да, если…

Я прикусила язык. Ну вот, едва выйдя из аудитории, мы с бухты-барахты принялись планировать работу, будто уже стали командой.

— Если мы будем работать вместе…

— Ты не хочешь? — спросила Кара.

Ее лицо помрачнело.

— Ты все-таки обиделась на меня? Из-за того…

— Нет, прошу, не произноси ее имени, — перебила я.

Мы уже подходили к лестнице. У нас осталось всего пять минут на то, чтобы добраться до зала на третьем этаже, в котором господин Деви проводил занятия по социологии моды. Влившись в толпу торопящихся студентов, мы бодрой рысцой взбежали вверх по ступеням. Шум стоял невообразимый. Вот уж действительно, гудящий пчелиный улей!

— Если ты предпочитаешь выбрать кого-то другого — никаких проблем, — добавила Кара, когда мы подошли к коридору, украшенному плакатами, на которых красовались творения Ива Сен-Лорана, Лагерфельда, Баленсиаги и Шанель.

Я быстро посмотрела на приятельницу. Задумчиво улыбаясь, она рассматривала фотографии на стенах. В ее взгляде читались восхищение пополам с вызовом. Она тоже ищет образ. Наверное, осознание этого окончательно помогло мне определиться. Кара помогла мне в январе, когда я трудилась над платьем № 2, так ведь? Я могу ей доверять.

— Хорошо.

— Хорошо?

Кара моментально повеселела, протянула открытую ладонь, и мы ударили по рукам, точно двое мальчишек.

— Отлично!

— Да, отлично. Только с одним условием: мы не будем говорить о Шарлотте.

Кара подняла руку, точно говоря: «Клянусь не говорить», и мы вошли в аудиторию господина Деви. Сам преподаватель уже пришел, вносил какие-то исправления в свои записи. Из-за седой, растрепанной гривы волос он походил на Эйнштейна. Да и характер у господина Деви такой же живой, как у знаменитого ученого: стоило ему заговорить, и мы умолкали, восторженно внимая каждому слову. Сегодня преподаватель рассказывал нам о великом итальянском дизайнере Эльзе Скиапарелли, по прозвищу Скиап, которая прославилась в Париже, а потом и во всем мире после 1934 года, дружила с Сальвадором Дали и Жаном Кокто. Скиап и множество ее дерзких творений: эксцентричные шляпы, «шокирующий розовый цвет», перчатки, снабженные когтями… Сидевшая рядом Кара улыбнулась мне и прошептала:

— Перчатки мы тоже сделаем?

— Да. Только без когтей, лошади их не любят.

* * *

В гостиной уже был накрыт стол: положенная на козлы доска, накрытая ярко-красной бумажной скатертью. Это Ами выбирала. В Азии красный — цвет счастья, а ей хотелось, чтобы сегодняшний ужин стал источником радости и уюта для всех нас: Сиенны и Люка, Чарли и ее самой, Кары и меня.

Томас так мне и не ответил… В противном случае его тоже пригласили бы. Ну, хватит об этом.

В понедельник вечером, возвращаясь с занятий, я объявила друзьям важную новость: мы с Карой будем участвовать в большом конкурсе, который пройдет во время королевских скачек в Аскоте; мы создадим потрясающий