Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Однако сегодня мадам Дюмейе все же намеревалась продолжить свою экологическую программу и на последнем уроке рассказала о реках и океанах, страдающих от загрязнения пластиком и пестицидами, о тревожном молчании моря и о том, что нужно экономить туалетную бумагу.

— Учительница! Мойра плачет, — сообщил Грегуар, с беспокойством глядя на соседку по парте в странной шапочке на голове и с большими глазами, полными слез.

— Что случилось, Мойра? — спросила мадам Дюмейе.

— Мне жалко черепах, не хочу, чтобы они задыхались в пластиковых пакетах.

На закате серого ноябрьского дня учительница оглядела сидящих перед ней детишек. На нее были устремлены полные упрека глаза, готовые расплакаться.

После занятий учительница увидела водворен дам Сент-Ив, которая пришла за Грегуаром, и подумала, что, возможно, ей стоило бы возобновить сеансы со Спасителем. Педагогу очень бы хотелось узнать у психолога: каким образом рассказать детям о состоянии нашей планеты, но так, чтобы их не травмировать?

А у Спасителя в это время сидела в кабинете другая учительница.

— Я устала. В девять вечера у меня одна мысль: в койку и отключиться. Да собственно, в Орлеане и делать больше нечего. Я знаю полно народу, я имею в виду молодежь, и они все напуганы ковидом до чертиков, из дома носа не высовывают.

Ариана преподавала биологию. В свои 29 она выглядела на 18 и говорила как ее ученики. «Я теряю французский», — жаловалась она. Она стала ходить к психологу потому, что после пяти лет преподавания в школе стала подумывать, не уволиться ли ей.

— Во-первых, платят гроши, стыдно даже сказать сколько. Оплатишь счета, и останется на билет в кино. Седрик, мой приятель, в школе едва ковырялся, даже выпускные не сдал. А теперь замутил свой стартап и плевать хотел на аттестат. В последний раз в ресторане он за меня платил.

Во-вторых, коллеги задолбали своими разговорами. Вы бы их послушали, уши вянут. Все теперь специалисты по всем болезням, сравнивают анксиолитики с бета-блокаторами. Нравится? Всех бы отправила к психотерапевту!

Ну и ученики…

Вообще-то ученики — не самое страшное, — начала она довольно бодро. — Они славные… Хотя не все, конечно. Есть такие, что выкинула бы в окно. Главная проблема в том, что учитель биологии на потоке, по три сотни учеников за неделю. Получается, что я их даже не знаю. Идут, идут… Вдобавок мне всучили часы в приоритетном классе[3]. А там половина детей читать не умеет.

В этот вторник Ариана сидела в уголке дивана, опустив плечи, зажав коленями руки, с крайне подавленным видом.

— У вас там кофе? — спросила она, уставившись молящим взглядом на кофемашину.

— Хотите? — предложил Спаситель и встал.

Он как раз в это утро начал лечиться от кофейной зависимости и проглотил кружку цикория. Поэтому не отказал себе в удовольствии насладиться, хоть и сквозь маску, кофейным ароматом, прежде чем подать чашку пациентке. Она осторожно приподняла маску на резинках, и Спаситель увидел другую маску — прямо на ее коже.

— Да, ковид дал возможность не показывать такое ученикам. Но под маской кожа потеет, и от этого ей не легче.

«Такое» — это было акне, пламенеют у Арианы на скулах и на крыльях носа. Она поднесла чашку к губам, рука у нее слегка дрожала. Сделав два глотка, она облегченно вздохнула и спросила:

— Что же мне вам рассказать?

Ей хотелось подыскать что-нибудь интересное. Она продолжала чувствовать себя учительницей в классе. Но не читать же здесь лекцию о вулканах!

— Ах да, вспомнила! — воскликнула она, неожидан оживившись. — На днях я работала с КБ!

Она дала Спасителю некоторое время на то, включиться и откликнуться на ее слова, так как, даже, в это утро он включался не без усилия.

— КБ? Что-то я такого не знаю.

— КБ значит класс безнадежных. Это отстойный четвертый класс. В нем собраны безнадежно отстающие ребята, которым дадут только справку за начальную школу. Еще мы называем его ДПВ — даром потраченное время. Да, такой у нас, у преподавателей, юмор.

— Так-так-так.

— Так-так-так, — повторила Ариана. — Нелепо разговаривать с человеком, который никогда не скажет, что он думает. А когда он еще и в маске, кажется, что рассуждаешь сама с собой.

Спаситель, ни секунды не колеблясь, снял маску. Небольшая бородка, черточка усов и легкая улыбка. Интуиция не подвела Ариану — психолог был красивым молодым мужчиной. Акне вспыхнуло чуть ярче, и Ариана благоразумно натянула на себя свою маску.

— И что же с этими безнадежными? — спросил Спаситель своим самым бархатным голосом.

— То, что я и предполагала. В программе четвертого класса — теория эволюции и сексуальное воспитание, а в классе сплошные креационисты и тэпээсы.

Спаситель знал, во что верят креационисты — Господь Бог сотворил землю и небо за шесть дней, а вот…

— Кто такие тэпээсы?

— Только после свадьбы, — расшифровала Ариана. — Мне Самира объяснила. Так что курс заранее обречен на провал. На первый урок я пригласила Марко, своего приятеля, он закончил медицинский. Мужчина все же…

Фраза повисла в воздухе.

— И как прошел урок?

— Пожалуй, даже неплохо. Марко спросил: «Сексуальность — что это для вас такое?»

Ребята переиначили его вопрос и стали отвечать: «Дома это табу. Школа — единственное место, где об этом можно говорить». «Дома все считают это плохим. Когда по телевизору говорят о сексе, родители переключаются на другой канал». «Это не в нашей культуре, месье. Об этом узнают после замужества».

Ариана, изображая своих учеников, уже подпрыгивала на диване.

— «Нужно предохраняться», — сказала мне Самира. Марко ее спросил: «От чего именно предохраняться?»

Ариана заговорила, очевидно, голосом Самиры.

— «Мадам, о таком лучше помалкивать. Только шлюхи об этом болтают».

— Возможно, стоило бы их разделить на две группы — предположил Спаситель. — Группа девочек и группа мальчиков. В этом возрасте подростки стесняются разговаривать друг перед другом.

— Конечно. Мальчишки, пользуясь тем, что они в масках, выкрикивали грубости, издавали неприличные звуки. Кто-то крикнул: «Самира, а ты кончаешь в туалете?!» Кто — я не смогла определить.

Ариана устало вздохнула, а потом вдруг снова оживилась.

— Когда Марко ушел и мальчишки убежали, девочки столпились у моего стола. Они мне рассказали немыслимые вещи. В классе их называют «шлюхами». По их словам, «так принято, это даже не считается оскорблением». Им говорят: «Трахал твою мамашу в погребе». «Отымею тебя в задницу». Самира меня спросила: «Почему девочек оскорблять можно, а парней нельзя?» Она была вне себя.

— Скажите, а у вас не возникло ощущения, что вы делаете полезное дело?

— Полезное?

— Да, как учительница.