Времятрясение - Линда Бакли-Арчер
— Глупый… — засмеялась Кэйт и тут же вспомнила о своей собаке. — Интересно, что сейчас делает Молли? Надеюсь, с ней все в порядке.
Питер сообразил, что слово «сейчас» не имеет смысла, но ничего не сказал, только снова пожал руку Кэйт и прошептал ей на ухо:
— Слушай… Давай расскажем Гидеону о Дегтярнике, ведь теперь они, возможно, встретятся.
Надо ли? — тоже шепотом ответила Кэйт. — Подумай, а если это неправда?
— Но рассказать ему нужно, даже если это и неправда. Как ты считаешь?
— Ему это не понравится.
— Думаешь, я этого не понимаю? Кто будет говорить, — я или ты?
— Ты! Ну, конечно, ты.
Питер глубоко вдохнул и шумно выдохнул.
— Ладно…
— Что замышляют эти два мошенника? — требовательно спросил преподобный Ледбьюри.
Питер поднял глаза — трое мужчин выжидающе смотрели на него.
— Гидеон… — нерешительно произнес Питер.
— Да, мастер Питер? — улыбнулся Гидеон. — Похоже, вы хотите в чем-то повиниться. Так что вы натворили, мой юный друг?
— Нет, ничего такого…
— Тогда что же вас так встревожило?
Питер помолчал и начал говорить:
— Когда антигравитационный аппарат забросил нас с Кэйт обратно в 1763 год, мы очутились в Хоторн-Коттедже, где услышали разговор Дегтярника и лорда Льюксона.
— И? — Гидеон подбадривающе улыбался.
— Мы не знаем наверняка, правда это или нет, вам ведь известно, как лорд Льюксон врет, когда ему надо добиться того, чего он хочет…
— Так что же он сказал?
— Ну…
— Выкладывай, парень…
Питер посмотрел на Кэйт, она кивнула:
— Продолжай Питер. Скажи, наконец…
— Ну, он… он… — Питер пытался добраться до конца фразы. — Он сказал, что вы и Дегтярник — братья и что он знал об этом с самого начала.
Ханна ахнула и зажала рот рукой. А потом долго еще были слышны только скрип колес и цокот подков. Сэр Ричард и преподобный Ледбьюри обменялись встревоженными взглядами. Все будто онемели. И тут Гидеон рассмеялся.
— Что за фантазии? Лорд Льюксон врет, хотя не могу сказать, по какой причине. Все мои братья умерли, в живых остался лишь брат Джошуа. И лорду Льюксону это известно.
Питер кивнул:
— Уверен, вы правы. Трудно представить себе, что вы и Дегтярник родственники.
— Право слово, — вступил преподобный Ледбьюри, — что за безумная идея! И думать не стоит о том, что ты и это чудовище из одного выводка, у меня от этого мороз по коже! — Преподобный почесал седую щетину на щеках и продолжил: — Но, правда, иногда случаются странные вещи… Нельзя отрицать, что причина, по которой Дегтярник так своевременно пришел к тебе на помощь в Тибурне, остается загадкой. Если он узнал, что в ваших жилах течет одна кровь, это могло стать веской причиной, разве не так? Пожалуй, мы все же должны признать, что в нем есть некоторая порядочность, возможно, он хотел спасти своего младшего брата.
— У нас не одна кровь! — крикнул Гидеон. — Повторяю, преподобный, — продолжал он сквозь стиснутые зубы. — У МЕНЯ НЕТ СТАРШЕГО БРАТА!
Преподобный хотел что-то сказать, но сэр Ричард остановил его, коснувшись рукой. Гидеон молча посмотрел в окно.
— Простите меня, Гидеон, — сказал Питер, — но я должен был сказать вам об этом.
Гидеон, не глядя на него, кивнул. Дети обменялись виноватыми взглядами.
Стемнело, и вдалеке зажглись покрытые копотью стеклянные шары, наполненные китовым жиром, которые служили уличными фонарями. Пассажиры в карете не видели даже собственных рук. Однако вскоре улицу осветил оранжевый свет и показалась толпа, теснившаяся около рычащего огня, который поглощал то, что прежде было стропилами. Гигантский костер потрескивал и шипел, а в ночное небо летел фейерверк искр. Дом осел, оставив черную прогалину в череде домов, это было похоже на беззубую улыбку. Зловонный смрад плесени, известки и пепла влетел в карету. Женщина, укутанная шалью, побежала за каретой и в мольбе протянула руки. Она что-то кричала, но ветер относил ее слова прочь. Сэр Ричард вытащил из кармана несколько монет и бросил их в окно, монеты покатились к ногам женщины. Питер увидел, что вся семья кинулась рыться в грязи, будто цыплята, клюющие зерно.
— Отчего дом рассыпался, как колода карт? — воскликнула Ханна. — Я никогда не видела ничего подобного.
— Увы, Ханна, такое происходит довольно часто. За последний месяц я вижу подобное уже во второй раз, — заметил сэр Ричард. — Эти жилища плохо построены, лето было жарким, и земля, на которой они стояли, высохла и растрескалась.
— Мне от всей души жалко этих несчастных, — сказала Ханна. — Как хорошо, что я живу в Дербишире, где дома делают из камня.
Кэйт внезапно вздрогнула и еще крепче сжала руку Питера. Питер посмотрел на нее с немым вопросом. Кэйт пожала плечами.
— Какой ветер! Я чувствую, что собирается гроза.
Питер покачал головой.
— Постой… а откуда тебе известно, что надвигается гроза? Непонятно…
На Сноу-Хилл движение стало более плотным, и карета сэра Ричарда оказалась окруженной фаэтонами, телегами с бочками пива и повозками, которые толкали друг друга, стараясь проехать. Все двигались в одном направлении — Смитфилд-Маркет, ярмарка Бартоломью. Карета двигалась черепашьим шагом, и пассажиры волей-неволей становились свидетелями человеческой непорядочности, например, два ирландских носильщика портшезов так хотели прорваться вперед, что умышленно ударили почтовую карету Хакни, отчего тощие лошади встали на дыбы.
Гидеон, обычно спокойный в сложных ситуациях, с каждой минутой все больше и больше волновался.
— Будь прокляты эти повозки! — выкрикнул он. — Если Синекожего не удержали все удовольствия ярмарки Бартоломью, то теперь он уже где-то далеко-далеко, за много миль отсюда.
После Кокк-Лэйн путешественники решили продолжать путь пешком. Кучеру велели ждать на Сноу-Хилл. Вокруг было столько народа, что сэр Ричард предложил пойти длинным путем, через лабиринт маленьких улиц. Преподобный, как и Гидеон, был недоволен этим решением.
— Поверьте мне, сэр Ричард, — сказал он, — ярмарка Бартоломью — магнит для всех воришек города. Смитфилд просто переполнен негодяями, которые прячутся в темноте.
Тут испуганно закричала Ханна. Ей преградил путь мужчина со скрипкой, у которого на голове болтались ослиные уши. Мужчина приблизился к Ханне и, наклонив голову, закричал петушком. Ханна вскрикнула, когда между ослиными ушами на голове мужчины возникла обезьянка, тоненькими пальчиками крепко ухватившая Ханну за нос.
— Ох! Ох! Ох! — кричала Ханна, размахивая руками, будто пыталась отогнать пауков. — Уберите от меня это дьявольское отродье!
Дурачок довольно рассмеялся и поскакал прочь. Он, пьяно пошатываясь, подошел