Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Парни, разве не чудесное было время?!

Штутгарт

Январь 1967 года

У нас родилась малышка. Маленькая девочка. Кристина.

Я был самым гордым папой на земле.

Поскольку сейсмографы, УЗИ (или как там называются у гинеколога все эти приборы) не выдавали тогда еще картинок с высоким разрешением, на мой вопрос «Кто у нас будет?» мне до самых родов отвечали: «Все как в тумане!»

– Дорогой! Приезжай прямо сейчас! Началось! Схватки! – прокричала мне в трубку Хайдемари.

Я ответил:

– Понял! Еду, дорогая! Я сейчас на площадке! Только быстро отпущу клиента! – после этого я выехал домой. Я это помню так.

Хайдемари говорит, что я приехал перед самыми родами и нам пришлось сломя голову мчаться в клинику.

Факт остается фактом: уже через полчаса родилась наша дочь. Турбо. Как папа. Абсолютно здоровая. Сладкая конфетка. Как картинка. Поэтому я прощаю Хайдемари ее плохую память.

Как и было положено примерному супругу в те времена, я ждал рождения ребенка в коридоре. В компании тещи. Размышлял, помнила ли она тот свадебный стейк?

Я любил мою малышку. Целовал, укачивал, тискал, послушно семенил рядом с коляской во время прогулок. Только когда нужно было переложить девочку или сменить ей подгузник, тут я не помогал. Тут я повышал передачу. Вы уже знаете: все дело в моем плоскостопии.

Вообще-то жаль.

Годы спустя, уже став дедом, я часто слышал вопрос: «Ну и? Жалеешь, что не менял подгузники?»

И всегда отвечал: «Не-а. По-прежнему не жалею».

Лар [53]

Август 1969 года

Торговля автомобилями по-прежнему процветала. Слава Богу, пока я служил, я мог заботиться о своем бизнесе, не отлучаясь. Я всегда говорил: если действовать по правилам бундесвера, можно спокойно начинать Третью мировую, – но только до 15:00: после этого у солдат рабочий день закончен.

Как-то заявился к нам один пройдоха.

– Привет! – И широко улыбнулся.

Тут я вспомнил: мы знакомы. У него был ресторан в Австрии, он заходил месяца три назад и купил Mercedes. Теперь он хотел его продать. Он подсмотрел себе у нас еще более классную модель: 3,5-литровый Mercedes Coupé, цвет – красный металлик. Любовь с первого взгляда.

Однако после вычета суммы за старую машину, которую я принял в счет оплаты, с него причиталось еще 80 000 марок за отсутствие потерь.

– Я не могу просто так отдать вам Mercedes, уважаемый, – объяснил я. – Мне нужны гарантии!

– В качестве гарантии я могу переписать на вас три дискотеки, – предложил шустрый австриец. – Если я не плачу in time[54], они ваши.

Я не знал – и он, видимо, тоже – следующего обстоятельства: налоговая инспекция добилась вынесения в отношении него судебного определения. Фактически он был банкротом.

И когда он разнюхал, что налоговые органы хотят арестовать его имущество, он сделал то, что делают жулики его калибра. Он вскочил в свою частично оплаченную машину и уехал из Германии навсегда. Еще не было интернета, с помощью которого я мог бы его разыскать. То есть с концами…

Я предложил налоговику следующую сделку:

– Давайте так, по вашему поручению я продаю дискотеки в Карлсруэ и Пфорцхайме[55]. А там посмотрим, что получится. Взамен я оставляю себе заведение в Ларе и 80 000 марок, которые этот тип мне задолжал. Я хочу их вернуть, пусть они будут включены в пакет.

– По рукам, – согласился налоговик.

Следите за руками: от продажи 80 000 остаются мне, а сверху – считай бесплатно – достается дискотека в Ларе.

«Коровник» – так назывался этот притон – оказался настоящим свинарником. Известное на всю округу место встречи бомжей и алкоголиков, пользующееся дурной славой из-за постоянных драк. Но меня было не испугать.

Мебель я выкинул на свалку. Когда выкидывал, пришлось следить за тем, чтобы случайно не отправить в утиль и кого-то из завсегдатаев, отсыпавшихся после пьянки под скамейками. Я отремонтировал халупу от подвала до чердака – щедро вложился. Один только бар был рассчитан на 100 сидячих мест. Барная стойка была сделана настолько широкой, чтобы девушку за ней невозможно было лапать за грудь. У меня было шесть прелестных девочек из Шварцвальда. Гостей они обслуживали топлес. У одной из них – ее звали Мари, и она отвечала за музыку – грудь была устрашающих размеров. «Осторожно, не убей кого-нибудь!» – шутил я.

Довольно скоро коровник стал излюбленным местом канадских солдат, стоявших тогда в Западной Германии. У канадцев была одна особенность: они не пили стаканами – заказывали сразу целую бутылку. В основном Bacardi. Плюс 48 бутылочек ликера Jägermeister в упаковке. Начиналась попойка наперегонки. Последний платил за выпивку. Если двое участников вцеплялись друг другу в волосы, выясняя, кто же все-таки был последним, приходил Микель, инструктор по рукопашному бою, и помогал принять правильное решение.

Заведение процветало.

Я получал премии и награды от всех известных поставщиков спиртного как самый эффективный из немецких рестораторов продавец их товара. Моих девочек постоянно уводили замуж, ведь после 48 бутылочек Jägermeister любая выглядит сногсшибательно. Каждый раз, как я появлялся в баре, выяснялось, что очередная упорхнула, и поминай как звали. Мне постоянно приходилось через объявления в газете нанимать на работу новых девушек. На всех собеседованиях я, естественно, присутствовал лично.

Штутгарт

Январь 1970 года

Штутгарт – сердце Швабии – был местом силы для предприимчивых молодых людей вроде меня. Слово «стартап» еще не изобрели и Кремниевой долины еще не было – у нас было что-то вроде Швабской долины.

Через мой топлес-бар, где каждый вечер бухали до зеленых чертей, я был идеально интегрирован в эту среду. Вдруг мне пришла в голову очередная гениальная идея: