Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

недостаточно, раз не понимает, что творчество – последняя ступень развития человека, нет что там – высшее на что способен человек! А идеал имения, лошади и ещё другое – хорошей одежды и детской писательницы – есть не идеал, а приземлённое понимание задачи человека на земле. Внушить ей, чтобы она изменилась, чтобы она стала моей, а не его последовательницей, чтобы меня считала учителем, чтобы поняла кто я, с благоговением воспринимала мой земной жребий и высшим счастием почитала бы разделить мои дни на этой Земле.

Что ожидает меня? Безвесность? Тюрьма? Что? А что ожидает её? А впереди всё равно могила. Бог ослабел, ослабели Боги человеческие. Занимаются нами мало. А если любят меня – никакие мои слова за обиду не посчитают. Что ж я – дитя неразумное, зелёное дитя – содействуйте мне высшие силы. Дайте мне получить её и душу – Елену прекрасную и Елену простейшую – обоих. Или дайте мне умереть достойно, хорошо – не обидев никого-никого, только маленькая дырка в свежей груди, и в свежей шее, в молодом бедре.

Сейчас кто-то позвонил, а я не успел дойти – звонок прекратился. Может она звонила! Время сейчас два часа ночи. Вряд ли – думаю – не она. Буду спать – всех моих не переговоришь, а завтра зарабатывать на жизнь. Но с ужасом подумал как бы я жил, не имея поэзии, как бы смирился с тем, что я никто, ничего! Не мог бы. Вспоминаю как было у меня когда без поэзии. Пусто, страшно. Мне невозможно по-другому. Да для себя, для жизни моей и поэзия моя. Но и жизнь под колёса поэзии.

Лена! Леночка! Еленка! Элен! Милая! Возьми меня! Сделай что-нибудь со мной! Убей что-ли! Ты живая, сделай чтоб и я был жив и человек твой, и поэт твой – Лена, Еленка, Леночка, Эл моя!

И спать он ушёл и его сердце пошло в тень, сон выпал тихо. Мало жизни, время идёт быстро. «Ты можешь располагать мной как хочешь!» Где ещё она найдёт такого существующего! «Если Вы – мадам, охотник до редкостей!» Ну кого, кого она может найти, кроме меня, где будет та завлекательность, где достанет такой кромешности. Я твоей земной жизни всей противостою. Я не только поэт, я ещё упрямый русский человек. И я тебя милая побеждать буду. Возьму тебя всю – с трусиками, ножками, головой и снами. Добровольно молиться на меня будешь, ноги мне мыть и вытирать волосами /после этих слов/. Сейчас звонила она:

Говорила, что муж устроил ей сцену ревности. Далее, что она сейчас не дома, а в компании – пьёт коньяк и что вначале ей было весело, а теперь скушно. А что Щапов наизусть читает какой-то девице куски из Фрейдовской «Психической импотенции»[52] /Уж не в мой ли адрес?/ Что она придёт в среду, чтоб я был здоровенький. Чтоб я прочёл эту книгу у Брусиловского. Что она пьёт, не напьётся, что она не от чего не получает удовольствия, от чего другие люди. Я ей сказал, что в этом мы с ней сходны. Выясним – сказал я. Выясним – сказала она – времени у нас много-много. Я этому обрадовался. Только 25-го уедут их хозяева. А к 25-му они поедут в Прибалтику. Поедем в Прибалтику – сказала она. Поговорим – сказал я. Целую тебя – сказала она, и я всё это записал.

Но ты обязательно приходи в среду – сказал ей я.

Нет я думаю нам уже не разойтись так, и видно не разойтись никогда.

Я способен умереть с ней, и не только потому что люблю её, но и по другим причинам, по общему отвращению к этому миру. Скоро она будет ненавидеть своего мужа – я уверен в этом. Она будет любить меня, как своего поэта, мужа, игрушку, редкое явление природы, как себя, как землю и жизнь.

10 августа

В России можно только погибнуть красиво. А жить здесь и добиваться каких-то творческих целей – нельзя. Право выбора способа гибели. Не мешайте ему красиво погибнуть – сказал покойный Соостер моей жене, когда я лежал у него в мастерской на ковре, залитый вином. А погиб сам. Но и я погибну.

____

В то время как жила на земле Елена и я любил её, дни остальных людей протекали в серой тоске.

____

Целый день шил. Одни брюки целиком сшил, двое перешил. Завтра придёт она – мне нужны деньги. Ничего почти не ел – 5 яиц за весь день. Чувствую себя хорошо. Получил очки из ремонта – не те что нравятся – а другие. Диму уволили из газеты. Счас придёт, тоже хочет есть. Идти не к кому. Поставил чай. Милая Лена – я сумасшетший, но я отгоняю мысль, что я не люблю тебя.

11 августа

Я утром один. Заказчики, деньги. Её звонок. Далее хочет, чтоб я приехал к Брусиловской. Я пришёл. Купил 2 бутылки шампанского – сидели говорили – и вдруг Щапов. Изменился в лице. С порога голос один, а к нам другой. Я в такой ситуации. Самообладание отказало. Галя соврала, что я пришёл шить ей брюки. Щапов мылся в ванной. Она говорила мне и я в выгодном положении что-то отвечал. Она: Я не могу без Москвы. когда уж уедем с этой дачи! Я: Без кого, что в Москве тебе? Она: Без тебя не могу! Я: Спасибо! /Первая стадия – ей скушно без меня. Но как пришла – может и уйти/ нервно я передвинул пепельницу.

Далее одевала мерить юбку-шорты, и на ней лифчик – чем-то не понравилась. Если б она была шопотливая, вся в кружевных потных и запахах духов – вот то-то бы было. Но потом отогнал мысль такую. Милая проста. Ох нет. Она уже часть моя. А почти вся ещё его. Она говорит – я люблю патологию. Меня ты любишь потому, что поэму мою читала. «Любишь» заменим на «ищешь». Вот как.

Дальше ели немного. Потом вышли. В белый мерседес сели и вот что вошло в голову: говорю приходите ко мне в гости в субботу или воскресение. Он – Щапов: Когда же, в субботу, или в воскресение? Я: В субботу. Договорились к 9 часам. Я – зачем? договорился? Как и что, угощать, но чем, как, где, здесь? – спрошу у Саши, как мне вести себя – мол ты не можешь переночевать у тёщи – Я Лену пригласил. А зачем, я ведь не Лену, а кого:

Что приготовить? Цветов нужно. Какие-нибудь морошки-клюквы. Пол вымыть. Скатерть белую. Шампанского, водки. Тихо-званный ужин. Деньги где? Но я же не ем. Бачурина пригласить друга своего? Нельзя, он ободранный. Сам над собой смеюсь, а делаю. Сегодня подумал: а я мог бы над ней проделывать всякие штуки. Она мне сказала: Ты самый здоровый, кого я знаю. Да здоровый