Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов
____
Радость моя, чем я жив, что я умею, мне хотелось бы спать с тобой вместе в чистой белой кровати, освещаемой солнцем, я бы улыбался тебе. Мы – дети, и это наша детская, а то что мы знаем – мы забыли.
А вместо этого я сижу и грустно смотрю на тебя. И за это мне придётся заплатить, и за эти взоры.
Ты уже не существуешь без меня. Наши имена всегда будут ставить рядом. Я твой старомодный обожатель, воздыхатель, и как ещё?
Я глупый мужчина, который захотел стать ребёнком. Ещё раз молил он – Вы видите, чем он стал.
Мне тяжело. Ведь безумна же моя жена. Ведь стала же она безумна от этой жизни.
27 августа
Голодно. Пришёл Ян Сатуновский, и дал мне 10 рублей. Я не хотел, но потом взял в долг.
Маленькая моя зюська, собачка, кнопка, дурка, полянка моя лесная, женщина моя забубённая бестолковая, королева гороховая, мышка полевая и пряничная! Любовь ли у меня к тебе, что нерадостен!
____
Моя профессиональная правда как поэта выше всех ваших профессиональных правд, ибо она есть не только профессиональная правда, но и всеобщая, я переживаю в высшем качестве общечеловеческие страсти и вообще, что говорить, я сейчас самое нужное, что имеет Россия.
____
Мне снятся старые друзья, и среди них друг умерший. Они не принимают меня – выталкивают.
____
И снился мне сон /уж много лет снится/ как надо мною был суд. И как я оправдываюсь, и пылкие речи произношу.
____
Все ищут, все хотят настоящего нового искусства. Но поскольку никто не знает как оно сегодня выглядит – его не узнают, проходят мимо, не обращают внимания. Узнать его – вот что самое трудное. А писать о том, что его ждут и оно должно быть – чепуха.
29-го вечером
Надоело всё. С дня рождения Гали Миловской убежал[60], а они уехали /Лена и В./. На дне рождения чувствовал себя лишним, пустым неуклюжим, плохо одетым. Вдобавок открывая бутылку шампанского от волнения и близости Елены уронил бутылку, разбились бокалы, кого-то залило пеной. Некто Феликс Соловьёв съязвил что придётся покупать бутылку[61]. Я же имел в портфеле бутылку шампанского – пошёл и принёс её. Убежал оттуда по снегу, хотел повеситься, что-то ещё мешает. Сейчас надо переезжать /нашёл с помощью В. Иванова – комнату/. Сейчас я был в ванной, она позвонила. Чувствует.
30 августа
За ключами на Автозаводскую. А приехал на Электрозаводскую. Потом Автозаводская. Дальше – на машине на Пушкинскую пл. Там. Пришёл Бачурин. С ним на Погодинскую. Везём вещи. Потом звонок Лене. Еда и пиво в кафе с Бачуриным. Грустные мысли. Потом звонок Лене. Спутаные мысли. Поехал в центр. Там. Звонок к Диме. У него. Виски с Федей. Лежу на диване. Разговоры. Решение поехать к Лене. Звонок Лене. У них. Шерри-Херринг. Потом около 12 поездка вчетвером на мерседесе к Збарскому. Збарский. Мастерская 280 метров. Кухня, ванны, потолочные балки, всякие буржуазные красоты. Медведев. Поведение Лены – отвела меня в сторону – почему говорит не позвонил через час, я тебя искала на бульваре, ждала. Ведь я потому так смутно по телефону говорила, что Витька был рядом. Не говори ему, что ты поселился возле нас /действительно, моя жёлтая комнатка в 250 метрах от их квартиры! Именно там где я спал в кустах после её дня рождения. Вот совпадение!/ Скушно у Збарского. Разговор о машинах, о запасных частях к автомобилям. Сам Збарский – сонный. В половине третьего разошлись – они нас отвезли к Диме. Я Федю посадил в такси, она поехала домой в Немчиновку. У Димы. Сплю. Утро. Пошёл к Сашке – взял бельё – привёз на новое место. А кровати или матраца нет. Сижу, нужно увидеть соседей.
____
Послушай, мне стыдно тебе говорить, но сколько это может продолжаться. Ведь мы же как чужие. Мы должны спать друг с другом. Без этого нельзя. Я писал о тебе как о далёком образе. Теперь напишу, как о моей возлюбленной – самой прекрасной женщине на Земле.
____
Всё сижу, жду соседей. Душные эротические думы.
____
Я защищаю своё право умирать с голоду, если мне того хочется.
____
Великое сидение! Мать-перемать! Уже седьмой час, а никого нет.
____
Что ж это такое?! Я всё отдаю, а мне что от мира – одни муки…
1 сентября
Так никого и не дождался. Поехал за раскладушкой. Привёз. Перед этим починил её у Алки, и поел огурцов солёных, хлеба и чай. Лёг спать около 12 ночи. Читал Мандельштама[62]. Бесов вроде нет. На раскладушке спать плоховато. Сейчас 8.30.
____
Сегодня я таскался по Москве с точно такой же сумкой, как у Алейникова. Ездил продавать свои сборники, мыть голову, отвозить чемодан.
____
Сейчас я сижу читаю. Привёз 5–6 книг. Вдруг внезапно понял, что пить мне нужно. Что пить никогда не брошу. Судьба моя трагическая. Затравят меня здесь, замучают, и когда неизвестно. Я честен. Я слишком дорого ценю себя, чтобы продать кому бы то ни было. Продать Лимонова-поэта, останется грустный, пустой Лимонов-человек с деньгами /которые он получил за Лимонова-поэта/. Это нереально, невозможно. Да и не покупает никто, не хотят никакого. Не хотят Лимонова-поэта. Не хотят Лимонова-человека. Пусть погибнут оба, но им придётся меня признать.
Я давно всё решил. Но только сейчас понял, как серьёзно я решил, как окончательно, как вечно. И что другого решения я никогда принять не мог. Каков человек я, таково и решение. Замучат, затравят. Сразу? Постепенно? Но должен же быть кто-то, кто на их гадкую земную жизнь не меняет свою прекрасную ту, иную.
Пусть знают юные, и другие, что есть вот я, или был я и отвернулся с презрением от их «роскошей». И никогда не считал это их – хорошим и нужный мне – человеку и поэту.
____
Стихи моей любимой, которую я второй день избегаю – лежат на моём столе. Я хотел бы иметь её последние стихи, какие она мне читала, как маленькое доказательство того, что она ко мне не безразлична.
____
Да да я понял что буду пить. Сейчас мне плохо, что не пью.
У меня плохое время. Занимаю деньги. Где-то затерялась безумная
Ознакомительная версия. Доступно 25 из 124 стр.