Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

Мне удалось написать о любви. Кто сейчас пишет о любви, кто умеет писать о любви.

____

Окна в газетах, прямо на полу помидоры, раскладушка – смешно то как! Хожу. Окно приоткрыто. Мокрая мостовая видна. А ведь умру, смешно то как? Был ребёнок, стану мертвец. Загнал свои годы мальчик в сандаликах на фотографии, очень упрям.

Я хочу стол, я хочу кровать, я хочу голую женщину. А что ты с ней делать будешь, Лимонов? Что? Я буду с ней спать и любить её. А ты умеешь Лимонов – любить? Честно говоря, уже разучился. Дурак ты Лимонов. Моцарт ты дурной. Я не Моцарт, я Лимонов.

Звонила. Достань мне револьвер. Я хотела к тебе ночью придти. Разводилась. В 4 часа ночи. Витька уедет на один день. Приятно, что я являюсь для кого-то занятием. Плачет. Позвоню попозже. 38,7 температура. Боже! Что я навыдумал о ней. Она же девочка, маленькая плачущая девочка, может её нужно взять к себе, увезти куда-то, жить для неё. А я – глупый дурной литератор! Профессиональный идиот! Боже! Боже! Научи как быть! Зачем ей револьвер? Кого, себя или его она хочет? Обидно что мне как другу, как другу – ты все можешь для меня сделать. Если б я принадлежал только ей – я бы стоял на пригородной станции, смотрел на деревья, и так её любил бы. А то я ещё поэзии принадлежу, и этой даме – поэзии.

____

Удивительный я человек – мои родственники Дима и Федя.

Ребята – вы мои брат и сестра.

Я люблю Вас, и простите мне, если что не так. К кому мне обратиться, чтобы помогли жить – только к вам. К другим не пойду – другие противны.

Я счастлив, что знаю таких людей в моей земной жизни.

____

Вернусь обратно в Харьков? Поселюсь в той комнате, отыщу постаревших заказчиков. Буду выпивать в «ганделиках» по стакану вина. Особенно часто буду ходить к «дяде Серёже». Но я не вернусь. Я это знаю. И где я умру – Бог весть.

____

Во вторник или в среду она придёт ко мне. Потом мы поцелуемся. Потом мы ляжем и будем любить друг друга. Потом она может никогда не придёт. Или останется. Но что изменит это. Я никогда не перестану размышлять. Никогда не перестану быть поэтом. Работником. Никогда не перестану бесполезно мыслить, вредно мыслить. И она не спасёт меня. Победив её, я постепенно стану отдаляться. Милая моя, я думаю ты согласна и на это.

____

Я ей сказал глупая – она обиделась. Плачет по телефону. Стал говорить «прости». Простила, и я с ней разговаривал. Плачет – больная.

____

Родители мои! Сын ваш сейчас живёт в жёлтой пустой комнате на 3-м этаже, и ему звонит каждые пол-часа красивая 20-летняя женщина. Лучше женщин не бывает. Она плачет больная и требует, чтоб я достал револьвер.

Родители! Кончилось лето, и она не хочет больше жить… Она не хочет другого лета. Мы с ней лежали – я, она и собака в огромном поле в траве, и нас заливало Великое солнце. А собака бегала за бабочками.

Родители мои! Через десять лет уже не будет никого. Ни её, ни Вашего сына, ни собаки. В жёлтой комнате будет жить законная хозяйка Зина, с дочкой Наташей. Все будут зарабатывать свои деньги, а двух бесполезных, почти крылатых существ уже не будет. Так запоминайте Вашего сына и знайте о ней – родители!..

____

Зачем мне убивать себя? Я подожду пока это сделают другие.

____

Я уже обжил чужую пол-литровую кружку – чужую ложку и миску. А стране пусть будет стыдно, что я так живу!

Вечером и ночью с Димой за кроватью, а потом гуляли в окрестностях, выпив перед тем бутылку водки. Цветы. Под домом Лены. У их машины. На дереве.

7 сентября

Вчера весь день с ней по телефону от Димы. Сегодня печатаю и говорю с ней. Вчера сказала, что любит меня. Сегодня – хочу тебя. Лежит больная и увидеться не можем. Целый день стучу на машинке и говорю по телефону.

Вечером читал у Колодзий[65]. Зачем? Никому это там не нужно. Один Пацюков был более или менее приятен. Твёрдо запомнить – читать вообще пореже и совсем не читать, когда просто так приглашают. Я не мальчик. Неприятный пустой привкус.

Письмо от жены, спокойное. Кажется она вняла моим советам и стала вести себя там прилично. Завтра ну и день будет. Что Виктор уедет ли? Смогу ли я придти к ней? Бог мой – всего один день мы проведём вдвоём.

8 сентября. Все люди мне чужды. И я ищу не чуждых. Вот в ней в Елене очень много меня. Часть небольшая есть в Брусиловском. Часть меня есть в Сапгире. Во всех, с кем я дружу есть часть меня.

____

Я ежеминутно живу как в легенде. Я счастлив, что я один в жёлтой комнате в масляной краске стен. Что тихо и пусто, что она звонит и говорит.

Создать такое направление что ли: «шизизм» – необыкновенность, сумасшествие в творчестве, психологизм в стихе. В живописи это Ван-Гог, Сутин, Яковлев. Изъеденная нервность.

«Золотой век» – нервная вещь. И в радости, и нечто от эллинизма. Эти 11 страничек мне очень дороги, ибо тут впервые о радости. Эта вещь мудрее чем я. Я могу не понимать, а в ней понимание и мудрая радость, и бегущие желания. Я подыскал соответствие своему состоянию тогда – верно.

____

Приехали соседи с дачи. Вроде ничего. Она – маленькая говорливая старуха. Он из тихих тружеников. Главное – простые люди. Тьпфу-тьпфу, чтоб не сглазить. Дай Бог жить нормально. Ещё один сосед выйдет из психдиспансера через неделю. Посмотрим. Говорят старики, «выпимши» он бывает каждый день. Ну и Бог с ним. Отдалённо быть, и не давать запанибрата. Пару раз можно выпить. Посмотрим.

____

Ты для меня недостижимая мечта. Обретаюсь в ничтожестве. Ветер взволновал гриву женщины – под моим окном проходила. Я вздрогнул – я обретаюсь в ничтожестве. Я даже не верю Елена, что ты для меня когда-то достижима. Ты больна и звонишь мне и говоришь чепуху, когда там он приближается к тебе и телефону. Как же мы увидимся, и когда он уедет на тот единственный день. Не завтра, нет. Послезавтра? А уедет ли он в Прибалтику, как собирался. Больше чем на неделю? Уедет ли? И будет ли мне счастье любить тебя быть с тобой – милая моя эгоистка и любительница тепла и роскоши. Ах!

Сейчас в основном моё занятие – я рисую себе картины как мы будем с ней и что у нас будет с ней. Эти картины томят меня – я представляю себя и её – ту неделю которую мы проведём не разлучаясь. И мне страшно и больно – вдруг этого