Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ
Для миссис Миллер Полин — пустое место. Невидимка. Она для нее вообще не существует. Безымянная горничная, которая каждое утро наводит порядок в номере. Вот и все.
Весь вечер перед глазами Полин стоял образ миссис Миллер, застывшей на диване с бокалом шампанского в руке. Неужели теперь так будет всегда? Полин боялась возвращаться в люкс 614.
На следующее утро, войдя в номер, она услышала громкие голоса и с ужасом поняла, что явилась в разгар ссоры. Мужчина кричал и, похоже, был в ярости. Дверь спальни распахнулась, и она отпрянула в испуге.
Перед ней стоял Артур Миллер с искаженным от гнева лицом. Он уставился на Полин, словно задаваясь вопросом, кто она и что здесь делает, а потом бросился к выходу, задев девушку плечом, и исчез, громко хлопнув дверью.
— Вот и сбежал король ворчунов, — произнес мелодичный женский голос с детской интонацией. — Не обращайте внимания, Полин.
Рядом с ней стояла миссис Миллер, растрепанная, в халате и с припухшими заспанными глазами. Полин обрадовалась ее улыбке, а еще больше тому, что миссис Миллер назвала ее по имени. Она принялась за уборку, а миссис Миллер ответила на телефонный звонок. Похоже, она полностью доверяла собеседнику. Казалось, они сидят рядом в гостиной и говорят обо всем, не смущаясь присутствием Полин. Миссис Миллер жаловалась на мужа: он переписывает сценарий каждый вечер и утром дает ей новую версию, хотя она уже выучила диалоги и отрепетировала их с Полой. Жаловалась на удушающую жару; на конфликты между преподавательницей актерского мастерства и Джоном Хьюстоном, который терпеть не мог Полу. Артуро (Полин поняла, что так миссис Миллер называет мужа) всегда принимал сторону Хьюстона, чем только усугублял и без того тяжелую атмосферу на съемочной площадке. Миссис Миллер жаловалась на изнуряющее недосыпание, на язвочки во рту, превращавшие ее жизнь в ад, на болезненные месячные, на сыпь на коже, которая никак не проходила, на неудержимое желание видеть Монтана, который не отвечал ни на ее звонки, ни на сообщения, которые она оставляла для него в отеле «Беверли-Хиллз». Монтан умел ее рассмешить, он так хорошо ее смешил, а теперь она вообще не смеется. Ее муж — как это низко, как отвратительно! — включал в свой чертов сценарий подробности их личной жизни. Она узнавала в репликах героини свои слова; Миллер описывал страхи, которые она так старательно скрывала, ее сомнения, уязвимость, неуверенность. Это было невыносимо! Он ее обирал. Грабил ее душу. Как она могла ему доверять, если четыре года назад во время поездки в Англию прочла в его дневнике, что он в ней разочарован, что стыдится ее перед друзьями-интеллектуалами. Как она могла об этом забыть?
Полин старалась быть незаметной, бесшумной; старалась игнорировать этот откровенный монолог. Когда она включила пылесос, миссис Миллер ушла продолжать разговор в спальню. Полин наводила порядок в ванной, когда на пороге появилась миссис Миллер с журналом в руках. Полин сразу узнала этот журнал — «Пари-матч», с той самой обложкой, которую она видела дома.
— Можете перевести мне эту статью?
Миссис Миллер протянула Полин журнал, раскрыв его на развороте со статьей, посвященной ее роману с Монтаном. Полин снова увидела фотографию двух звезд. Она уже читала этот текст и помнила комментарии Марсель. В статье рассказывалось, как официант из отдела доставки еды и напитков в номера отеля «Беверли-Хиллз» сообщил журналистам скандальную новость, и она со скоростью лесного пожара долетела до Италии, где снималась Симона Синьоре. Она узнала, что ее муж и Мэрилин не расставались после съемок; они ужинали то в бунгало, то в каком-нибудь романтичном ресторанчике в окрестностях Голливуда, а утром завтракали вместе. Изначально фильм назывался «Займемся любовью», так что чему удивляться?
Полин стала торопливо переводить. Когда она закончила, миссис Миллер молча подошла к холодильнику, достала бутылку шампанского и поставила ее на стол, а потом исчезла в спальне. Она вернулась с флаконом таблеток и иголкой. Села, достала из флакона одну капсулу, проколола ее, налила в бокал шампанского, высыпала в него белый порошок, а потом залпом выпила.
— Так быстрее подействует, — сказала она. — Меня научил Монти, он актер и мой друг. И такой же несчастный, бедняга.
Из разговоров в столовой Полин знала, что Монтгомери Клифт так и не оправился после автокатастрофы, которая случилась четыре года назад — он заснул за рулем после вечеринки у своей приятельницы Элизабет Тейлор в Беверли-Хиллз. Автомобиль врезался в столб. Молодой актер вышел из него искалеченным депрессивным алкоголиком.
Полин оставила раскрытый «Пари-матч» на столе, и теперь миссис Миллер рассеянно перелистывала его, продолжая потягивать шампанское.
— Вы, наверное, знаете этот журнал, он же французский.
— Да. Это любимый журнал моей матери. Она читает его каждую неделю.
Миссис Миллер поднялась, не выпуская бокала из рук, и встала перед большим эркерным окном, подставив лицо палящим солнечным лучам. Она молчала, но ее молчание не было гнетущим. Зазвонил телефон, и она сняла трубку. Собеседнику миссис Миллер сообщила, что еще не готова, что ждет Рэйфа: без утреннего массажа она ни на что не способна, как, впрочем, и без вечернего. С горькой усмешкой добавила, что не сомневается: ее ждет очередной мучительный день на этих адских съемках. Ее муж-палач ведь так хотел этого! Он написал этот сценарий якобы из-за любви к ней, чтобы она наконец сыграла кого-то кроме легкомысленной блондинки, но в итоге безжалостно протянул ей зеркало, в котором она увидела слишком эмоциональную, слишком нервную женщину, лишенную душевного равновесия и обреченную на несчастье.
Полин мыла ванную, но слышала каждое слово, и ей было больно за миссис Миллер, голос которой подрагивал от усталости. Она казалась Полин такой одинокой и хрупкой, и некому было позаботиться о ней.
— У вас есть муж, золотце?
Полин подняла глаза на миссис Миллер, которая теперь стояла рядом с ней. Она не решилась признаться, что у нее не было мужа, но была трехлетняя дочка.
— Н-нет, миссис Миллер, мужа нет.
Улыбка миссис Миллер больше походила на гримасу; Полин было грустно на нее смотреть.
— Торопиться некуда. Не спешите. Мне следовало быть осторожнее, теперь-то я это знаю. Я думала, третий раз будет счастливым, но я ошибалась.
Миссис Миллер рассказала, что на ее последний брак с самого начала легла темная тень. Полин стояла около ванны, а миссис Миллер прислонилась к дверному косяку с бокалом в руке.