Королева Виктория. Женщина, правившая Империей - Джулия Бейрд
Затем вошла Виктория. Собрашавшиеся поднялись со своих мест под звуки гимна «Возрадовался я». Шлейф ее мантии несли восемь незамужних девушек, одетых в серебристо-белые одежды и с розовыми розами в волосах. Конец шлейфа нес лорд-камергер. Впереди шел премьер-министр лорд Мельбурн, неся Государственный меч. Он принял большую дозу лауданума и бренди, чтобы справиться с последствиями расстройства желудка, был взволнован и, по словам Виктории, «совершенно потрясен». В своем одурманенном состоянии он сказал Виктории, что она выглядит так, будто плывет в серебряном облаке. Недавно избранный член парламента от тори и будущий премьер-министр Бенджамин Дизраэли отметил, что Мельбурн выглядел «очень неловко и неуклюже, со съехавшей на нос короной, путающейся под ногами мантией, и он держал большой Государственный меч, как мясник».
Началась пятичасовая церемония. Архиепископ Кентерберийский объявил Викторию «неоспоримой королевой этого королевства», в то время как она поворачивалась лицом к северу, югу и западу. Она дала клятву поддерживать протестантизм, прежде чем отправилась в часовню Святого Эдуарда за алтарем, где сняла свои одежды и тиару и надела льняную сорочку и золотую тунику, как того требовал обычай. Затем она вернулась к алтарю, села в кресло Святого Эдуарда и была помазана под золотым балдахином, который держали рыцари подвязки. Не все шло гладко: из-за отсутствия репетиции коронация не проводились, а настоятель Вестминстерского аббатства был слишком болен, чтобы присутствовать на церемонии. Виктория прошептала лорду Джону Тинну: «Умоляю, скажите мне, что мне делать, потому что они [министры] не знают». Ей пришлось спросить епископа Дарема, что делать с тяжелой державой. Он велел нести ее вместе со скипетром, пока на ее плечи надевали золотую мантию с подкладкой из горностая. К сожалению, рубиновое коронационное кольцо, специально изготовленное для мизинца, было надето на безымянный палец, что было очень болезненно.
Лондон взорвался звуками, когда на голову Виктории была возложена великолепная новая корона: загрохотала сорок одна пушка в Тауэре, ударили барабаны, снова зазвучали трубы. Пэры и пэрессы надели свои коронеты, епископы – митры, короли герольдов – короны. Те, кто находился внутри аббатства, закричали, сотрясая своды. Толпа снаружи одобрительно заревела. Лорд Мельбурн одарил Викторию «таким добрым», «отеческим» взглядом, когда она посмотрела на него. Она также встретилась взглядами со своей «дорогой любимой Лецен», сидящей прямо над королевской ложей, и они улыбнулись друг другу. В то же время над городом поднялись два воздушных шара. В этот момент в Гайд-парке актеры, изображающие королеву и ее свиту, пытались изобразить происходящее в аббатстве, и публика, разогретая пивом, громко подбадривала их. Радость казалась всеобщей.
Семилетний лорд Солсбери – тогда известный как лорд Роберт Сесил – присутствовал на церемонии в качестве пажа своего отца и откровенно скучал, наблюдая, как женщина, которая через несколько десятилетий назначит его премьер-министром, исполняет церемониальные обряды. Но как только сосед посадил его себе на плечи, чтобы он мог разглядеть новую королеву в короне, мальчик был заворожен тем, что он позже описал как «незабываемое зрелище ярких красок и сияния вокруг хрупкой одинокой фигуры».
Восседая с прямой спиной на троне, задрапированном золотой тканью, Виктория все еще была охвачена волнением. Ее мать расплакалась. Мартино отметила, что Виктория выглядела «такой маленькой, что казалась крохотной». Специально изготовленная для нее императорская государственная корона, увенчанная мальтийским крестом, была оценена в 112 760 фунтов стерлингов, что составляет около 12,5 миллиона сегодняшних долларов. К трону потянулась длинная вереница пэров: один за другим они поднимались по ступеням, прикасались к короне и целовали Виктории руку – не щеку, как было принято, поскольку было решено, что для молодой девушки быть поцелованной в щеку шестьюстами пожилыми мужчинами было «ужасающей перспективой». Когда ее хилому дяде Сассексу с трудом удалось подняться по ступеням, Виктория обняла его за шею. Все ахнули, когда лорд Ролл, дородный пожилой мужчина, которого поддерживали двое других, упал, покатился вниз по ступеням и запутался в мантии. Ему помогли подняться, и он предпринял вторую попытку подняться к трону под одобрительные возгласы, но Виктория сама встала, подошла к нему, доброжелательно прошептала, что надеется, что он не ушибся, и протянула руку, чтобы он мог ее поцеловать, – этот поступок покорил всех свидетелей сцены.
Затем Виктория сняла корону и приняла причастие. В этот момент, как по заказу, луч солнечного света осветил ее голову. Епископ Бата и Уэллса пропустил страницу порядка проведения церемонии и преждевременно завершил коронацию. Затем у королевы был короткий перерыв в часовне Эдуарда Исповедника, где алтарь был уставлен подносами с бутербродами, а Мельбурн выпил полный бокал красного церковного вина. После этого хор спел «Аллилуйя», и королева совершила последний официальный выход. Затем она вернулась в гардеробную, где попыталась снять кольцо с пульсирующего безымянного пальца. И без того стесняющаяся своих коротких пальцев, Виктория вынуждена была полчаса держать руку в ледяной воде, прежде чем кольцо наконец поддалось.
В это время у входа в аббатство констебль Джон Робинсон боролся с мужчиной, который пытался прорваться внутрь, чтобы попросить Викторию выйти за него замуж. Когда судья позже спросил этого человека, капитана Томаса Флауэра из эскадрона тринадцати «летучих» драгунов, о его профессии, тот ответил: «Профессия или род деятельности не имеют ничего общего с этим вопросом. Я всего лишь претендент на руку Ее Величества». Ранее ему уже дважды предъявляли обвинение в нарушении общественного порядка, в том числе когда он «устроил большой переполох» в Итальянском оперном театре, пытаясь получить доступ к ложе Виктории. Капитана признали невменяемым и отправили в исправительное учреждение «Тотхилл Филдс» в центре Лондона (Том Флауэр был не первым, кто пытался сделать предложение королеве Виктории: один уже был осужден за преследование принцессы, а другого арестовали за попытку проникнуть в Королевскую часовню).
Виктория справилась безупречно – ее самообладание почти скрыло ошибки окружающих. На обратном пути в Букингемский дворец она чувствовала себя уставшей, но испытывала облегчение. Толпы продолжали приветствовать ее, а дамы махали надушенными платочками с подоконников, балконов и строительных лесов. Виктория умирала от голода, но, вернувшись во дворец, первым делом подхватила своего маленького пса Дэша, посадила его в ванну и стала мыть, нежно поливая его шерстку водой.

Как только процессия прошла, около 11 часов
Ознакомительная версия. Доступно 40 из 199 стр.