Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов
Без даты
То что я догадываюсь, что дела у них у всех липовые так это точно. Один я занимаюсь настоящим делом и веду настоящую жизнь. Всё иное – ложность и суета. Всё иное в моей стране кроме меня – глупость и издержки. Нет не стихов хочу я. Жизнь мне хочется запечатлеть.
Вчера звонит Генрих и приходит с красивой рыжей огромной 19-летней особой. Люда Романова. Очень эффектна. Рыжая грива рассыпанное мышление[9]. Едем к Лене Щаповой. /осторожно напросился/ Лены нет, должна скоро быть. Я много пью. Щапов уходит. Генрих пьянеет. Галя Брусиловская. Танцы. Лена. /Я опрокидываю целый стол хрусталя всё вдребезги[10]/ Все уходят. Я Елена и Собака в сквере возле Ново-Девичьего монастыря /20 шагов от дома/. Вокруг лунной поляны с лаем пёс и мы кругами. Отвёл домой. Стоит муж. Мне она говорила что-то вроде того что давно желает познакомиться или же давно любит /фу какая чепуха/. Мне приятно. По дикой своей гордыне не отставая от Генриха купил 2 бут. вина, чем истратил последние деньги. Идти? Куда? Как? Ночь. Заполз в кусты. Лёг и проспал до 4-х часов. Утро. Монастырь. Пруд. Летают утки. Иду пешком до самого центра. Жду когда можно будет зайти к Саше в этот пресловутый писательский дом. Долго жду. Падая от усталости. Захожу. Он ещё не ушёл. Давлюсь рыбой и сплю жестоко.
17 июня
Итак разберёмся же что такое происходит без опасения что нас кто-либо прочтёт. Это уже всё равно прочтёт не прочтёт. Мы попытаемся наговорить себе под диктовку что-то вроде исповеди, если она вообще возможна, исповеди, или по крайней мере моих понятий о моём теперяшнем положении.
Допустим я очнулся. Допустим я до сих пор спал в моём фанатизме, в моём упорстве спал. И что ж я вижу. Я в Москве, я поэт. Почему я поэт, почему я в Москве. Ах нет уж просто так дела обстоят. Я поэт. Я то о чём мечтал, о чём читал в книгах. Я из тех легенд, из тех зыбких юношеских сказаний о которых выдумывала моя голова. Хорошо.
Но что делать в комнатах господа! Что в комнатах делать, если к Вам приходит высокая 20-летняя красотка. Что делать с ней, если весь воплотился в жизнь эту скачущую, в себя какового сам создал, вырастил и вот он-я-он-моё произведение живёт улыбается – вот ведь как и смирно пьёт вино, говорит, чудовищные вещи говорит в присутствии этого создания, у которого вероятно есть страсти. Да что вероятно – есть. Конечно есть страсти желающие сесть мне на голову, мне, ему, тому. Ах я не хочу чтоб делила меня. Не с мужем делила. Что муж! Муж пусть, он имеется. И он да. А с теми. Сашами. Какими-то ещё, но очевидно они большие мужики. А что я, я переходная стадия, я тройное существо— мужчина-женщина-ребенок. Ребёнок в 28 лет! Вот до чего довели меня мои книги! А где мой половой орган? Что-то я его не чувствую. Ах да, его нет. Нет он есть. Но что он спит? Он спит, потому что книги читаю. И стыдно мне неумолимо стыдно. Хотя она и поэт и умница и продала себя богатому мужику. Но мне стыдно стыдно. Старому мужику продала. А мне стыдно и открывать его – орган этот половой и не открывать стыдно. Что делать? Возиться с ней? Как возиться? Да нет я не то чтоб без страстей или без возможностей. И возможностей много и страстей. Нет! Я боюсь и не хочу делать это – то есть начало этого. Брать её за ноги. Снимать с неё этот последний клочок материи. Зачем такой человек как я и родился зачем. Брать её и вот так нести к ней свой этот половой стержень, который вдруг не захочет – ведь я же капризен, сомнителен, весь испуг – это обо мне – трепетная лань – сказано. Ведь я другого существа боюсь. А как я хочу очень. Но не конкретно её как обидно ей – ведь не её, а образ облик всеобщую женщину, не общие черты, а то что она всеобщая. И тут в мой разговор врывается пророчество. Неужели она будет долго жить. Как она выглядеть станет через время? Вдруг вокруг меня появилась масса красивых женщин. Красивых. Высоких. Сейчас одна звонила. И опекать опекать меня взялась? Уж не знаю – к Слуцкому желает вести /Легендарный – потому что с ним и Эрнст меня уже хотел познакомить – не познакомил и ещё другие[11]/. Ладно ведет-то пусть. Опекать будет но и другого опекала. С ним приходила в место где познакомились. У меня завидущие глаза. Я смотрю на всех. То же было в 20 лет. Разве изменился? Мужчины в моей книжке уступают место женщинам.
Итак продолжим – эта женщина которая мне помогает – молодая актриса. У неё, ах что у неё – она большая и красивая и чёрная голова.
20 июня
За вчерашний день истратил 25 рублей и ничего не ел. Все вино и такси. Позвонила откуда-то и говорит: Я тут сижу устала! Я говорю приезжай а то я лежу и выбираю крюк на котором можно повеситься /действительно выбирал – алкогольная депрессия и вообще пустота/. Устала говорит – я говорю – давай я за тобой приеду. Встал, взял такси, еду. Она сидит на окне. Такси ждёт. Едем к Фариде. Там Генрих. Потом к Ольге Владимировне[12]. По дороге