Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов
На этот раз У. удалось обнять своего воскресшего приятеля, и хотя это было немужественно и к тому же мелодраматично с точки зрения серьезных людей — слезы заволокли его глаза.
Задетый философом певец романсов при виде романтической сцены подумал, что наступил момент мести. Он смело, безрассудно смело, сделал выпад:
— Очень фальшиво поешь ты, брат… Ведь тебе не до песен — неискренне ты ее затянул… Лжем, брат, лжем! — блеснул он снова своими глубокими познаниями в области крылатых слов из русской классической драматургии…
Философ посмотрел на него, и я был уверен, что он хотел немедленно ответить ему: «Не шуми, брат, не шуми». Но он продолжал шептать песню и поглядывать на нас — то на одного, то на другого. И никто не выдерживал его взгляда — стол все еще был похож на гроб, над которым склонили головы опечаленные друзья, в этот момент думающие лишь о том, как скрыть свой стыд…
Напряженное молчание вновь обмануло беззаботного певца русских романсов: он подумал, что молчание философа — это признак поражения после первого выпада. И решил окончательно его нокаутировать:
— Не напоминает ли тебе это сочинение русский романс? — спросил он с ехидной улыбкой, совершенно неподходящей к его милой физиономии, победно указывая поднятой рукой на злополучное литературное произведение.
Философ на этот раз не прервал песни, только впился пальцами в холодный мрамор. Я понял, что в его голове родилась какая-то гениальная мысль. Он вдруг оборвал песню. И заговорил, не глядя ни на нас, ни на торжествующего победителя.
— Некролог — это обман, он никого не может ни убить, ни воскресить. Только настоящая песня творит чудеса…
Он засмеялся, изобразил на лице какую-то гримасу, которую мог бы растолковать только самый тонкий знаток ритуальных масок, порывисто обнял У., смотревшего на него увлеченно и очарованно, сделал рукой свой обычный пророческий жест и изрек финальное заклинание, о котором авторы этой затеи никогда не могли и подозревать:
— Кончится песня — кончится все. Тогда и некролог излишен.
И снова запел свою песню…
Ветер, январский ветер из далекой степи, за заиндевевшими окнами корчмы рассказывал свою зимнюю сказку.
ОБ АВТОРЕ

Тодор Генов родился 10 июля 1903 года в городе Елене. Окончил гимназию в Велико-Тырново. Там же принимал участие в редактировании журнала «Литературни звуци» (1920—1921), где впервые стал печататься. Потом уехал в Софию, сотрудничал в демократической печати, выступая со статьями в защиту СССР. В 1928 году эмигрировал и жил до 1932 года в Брюсселе и Париже, участвовал в революционном движении французских рабочих. В 1932—1938 годах будучи редактором газеты «ВИК» вел кампанию в защиту Г. Димитрова во время Лейпцигского процесса. Удостоен звания Народного деятеля культуры.
Тодор Генов автор романа-хроники «Париж — неизменный день» (1936), публицистических сборников «Незабудки» (1944), «Господа и слуги «(1948), «Обреченные» (1951). Его перу принадлежат также роман «Дневник, написанный задним числом» (1969), драмы «Вера» (1953), «Страх» (1958), «Мечта» (1960), «Любовь и тень» (1967), «Незавершенный монолог» (1969).
Примечания
1
Народняк — член Народной партии.
2
В 1903 году, в результате длительной и упорной борьбы, в Болгарской рабочей социал-демократической партии произошел раскол на «тесняков», или «тесных» социалистов, и «широких» социалистов. «Тесняки» были за тесные, сплоченные ряды рабочей партии как авангарда болгарского пролетариата. (Прим. ред.)
3
Славейков Пенчо — видный болгарский поэт, на раннем творчестве которого отразилось влияние реакционной декадентской философии о сверхчеловеке. Творчество поэта было противоречивым, но в основном носило прогрессивный характер. (Прим. ред.)
4
Бозаджийница — заведение, где пьют бозу — дрожжевой безалкогольный напиток.
5
«Родная защита» — фашистская террористическая организация, вербовавшая своих членов, главным образом, из запасных офицеров, деклассированных элементов и фанатичных националистов. «Шпицкоманды» — буйствовавшие «добровольные» группы из карьеристов и садистов, глазным образом, из «интеллигентов» от запасных офицеров до представителей правящих партий, которые без суда, без совести и без страха наказания убивали, избивали, истязали, бросали в тюрьмы прогрессивных людей, пополняя списки бесследно исчезнувших жертв…
6
Первая строчка старого болгарского гимна.