Троцкистская герилья. Мемуары революционера-троцкиста - Луис Маттини
На самом деле самый настоящий боевой девиз PRT-ERP не был — как говорит Рейно выше — «Победа или смерть», а «Упорство и победа». Упорство было действительно самой заметной чертой.
«Мы потеряли контакт с Турком. Через посредство одной подружки я передал ему просьбу о встрече на станции Ривадавиа. Встреча с альтернативами, со множеством альтернатив. По одной из тех случайностей, которые даёт жизнь, я пришёл на первую встречу с моими маленькими детьми, Гильермо 4 года и Сильвией 2 года. Я пришёл заблаговременно и устроился у барной стойки кафе на авеню, вне самой станции, чтобы купить им колу. Я заметил, что на станции, на обеих платформах, было ненормально много молодых мужчин, все в пиджаках или куртках, по два или в одиночку, внимательно читающих газету. У меня зашевелились волосы на затылке. Пришёл первый поезд, движение людей, поезд исчез, а мои молодые продолжали читать или общаться с той же внимательностью. Второй поезд, на противоположной платформе, и мои молодые продолжают беседу или чтение. Я задержался надолго, бесконечно для моего ужаса, поговорил с официантом и затем спокойно пошёл пешком, играя с моими маленькими. Контроль, который я провёл позже, занял много часов и потребовал множества средств передвижения. Позже я получил встречу с тобой. На солнечной площади, по которой мы шли, ты рассказал мне о падении командира Педро и Турка, что Осо Раньер признал, что сдал встречу на трассе 202 и Панамериканском шоссе».
Я очень смутно помню детали места, но стоит отметить, что мы с Рейно шли пешком, потому что к тому моменту уже не было безопасных баров или кафе для встреч. Встречи проходили «идя по улице Гальван между 1700 и 2000, чётная сторона тротуара»; другой шёл в противоположном направлении, а время на три-четыре квартала было единственным ориентиром.
«Турок не говорил. Встреча, где меня ждали, несомненно была раскрыта, так как ему никогда не пришло бы в голову запомнить её и уничтожить бумагу».
«Он не говорил, потому что после его падения несколько аппаратов, которые ещё функционировали, не подверглись нарушению».
Когда я сообщил ему о падении, череда падений, начавшаяся с Турка и завершившаяся командиром Педро, Рейно вырвал фразу, которая лучше всего выражала его настроение. Теперь он её вспоминает, хотя я никогда не забывал:
«Мой эпитафий для его могилы был продуктом моего долгого разочарования, всех страданий и печалей нашей совместной деятельности. Я сказал: „Турок поющий менее опасен, чем организующий“. Я никогда не сожалел о несправедливости своего утверждения. Это было подло, но так я чувствовал. Турок был малоумным, довольно невежественным, чрезвычайно храбрым и решительным. Не его вина, что его поставили на должность, которую он не мог и никогда бы не смог выполнить. Он был бы великолепным бойцом, которому можно было поручить самые трудные миссии. Но никогда не командовал».
«Повторяю: Турок был как огонь. Отличный рядовой, но ужасный начальник».
Глава 6. Преемник Че. Марио Роберто Сантучо: воплощение желания
Марио Роберто Сантучо, генеральный секретарь PRT и командир ERP, просто называли «Роби» — или «Эль Роби», если товарищ называл его из провинции; даже я сам упоминаю его то так, то иначе — прозвище, которое мне не нравится, потому что оно звучит как искусственное сокращение «Роберто» с англосаксонским оттенком. Однако следует пояснить, что в первые годы деятельности мы называли Сантучо «Плоская Голова», или просто «Голова», не из-за его идей, а из-за необычной формы черепа. В общем… по силе обстоятельств я теперь смирился называть его «Роби».
Луис Сеговия, руководитель металлургов Вилья-Конституцион, сказал о нём в 1975 году: «Этот человек сочетает в себе интеллектуальность Ленина, смирение Хо Ши Мина и напористость Че».
Если быть точным, хотя Роби обладал острым умом и заметной простотой, именно интеллектуальность, смирение и напористость не выделяли его среди остальных.
Нет сомнений, что Роби был другим, отличался от нас. Когда я говорю «мы», я имею в виду пару десятков лидеров высшей ответственности вооружённых организаций: Бенито Уртеага, Доминго Мена, Эдуардо Мербилья, Энрике Горриаран Мерло, Марио Фирмених, Роберто Куэйто, Маркос Осатинский, Луис Пухальс, Марио Мендисабаль, Сабино Наварро, Луис Ортолани, Карлос Герман и др. Я знал и общался почти со всеми и уверен, что мы были людьми с большими или меньшими талантами, в целом более или менее равными. Каждый мог выделяться в каком-то аспекте больше, чем в другом, в рамках среднего уровня и эпохального отпечатка. Поколение, чьим главным достоинством было «осмелиться» и взять на себя то, что мы считали «вызовом нашего времени». Поколение действия. И в этом отношении Роби был впереди. Тем не менее трудно определить, в чём заключалась его разница с другими.
Нет, не просто описать — и тем более доказать, — что делало Сантучо Сантучо. И ещё сложнее для меня, так как с детства я воспитывался в отвержении всякого идолопоклонства, а с подросткового возраста — благодаря дон Энрике Гиеш и Сильвио Фрондизи — в марксизме, пусть и не лишённом догматизма, но по крайней мере свободном от культа личности. Но так как я имею привилегию быть выжившим, который дольше всех находился рядом с ним в решающий период его жизни, я постараюсь оценить прилагательные о личности основателя ERP и попытаться «показать его» таким, каким я его видел, переживал и ощущал.
Моя первая встреча с Роби была совершенно неожиданной. На самом деле я услышал его впервые,