Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

– Ненамного меньше твоего. Но мне, по крайней мере, не придется выходить замуж за старика.

– За старика? Феликсу всего двадцать один. И не надо меня обманывать. Я прекрасно знаю, что он тебе нравится. Он же постоянно играет с тобой в твои дурацкие игры.

– Да, но лишь потому, что ты со мной теперь не играешь.

Вздохнув, Джини вытерла рот рукавом и поднялась на ноги.

– Так, я пошла к Лилли и Хельге. А вы оставайтесь тут. И радуйтесь, что вам пока ни за что не надо отвечать.

Ворчание Юрека Джини продолжала слышать даже на улице. Наверняка будет нудеть теперь до самого вечера, пока Па не вернется домой и не положит конец этому безобразию.

Какой же он все-таки неблагодарный! Как он смеет обзывать Феликса? Ведь это лучшее, что случилось с их семьей в эти темные времена. Он – их надежда, их будущее. Если все пойдет хорошо, то однажды он сможет обеспечить их всех. По дороге к Лилли и Хельге Джини буквально кипела от злости, но, возможно, это было к лучшему – никто на улице не осмеливался подойти к ней слишком близко. Па велел ей быть осторожной, говорил, что люди стали воровать друг у друга на каждом шагу. Обычно еду девочкам носила мама, но теперь, поскольку после помолвки Джини можно было считать совсем взрослой, ей доверили это ответственное дело. Она спешила, стараясь как можно скорее дойти до дома девочек, как вдруг за поворотом мелькнуло знакомое лицо.

Дядя Давид стоял в дверном проеме, ссутулившись, и о чем-то разговаривал с молодой парой. Этот зловонный угол представлял собой чудовищную свалку – мусор вперемешку с трупами копился тут неделями, и его вонь разносилась далеко по округе. Джини поверить не могла, что в таком месте можно вот так стоять и о чем-то беседовать.

Она уже хотела заговорить с дядей, но тот, словно загнанный зверь, нервно оглянулся через плечо, не замечая ее. Он выглядел встревоженным, и Джини, инстинктивно отступив за угол дома, решила понаблюдать за ним.

Оба собеседника, оживленно жестикулируя, что-то рассказывали дяде Давиду. Затем парень передал ему буханку хлеба, достав ее из-под полы потертой куртки. Целую буханку! У Джини потекли слюнки.

Дядя, спрятав хлеб за пояс, пожал им обоим руки. Пара поспешно скрылась в переулке, а он направился прямо к тому месту, где пряталась Джини. Наверное, лучше показаться, решила она и вышла из своего укрытия. Столкнувшись с ней, он вздрогнул от неожиданности и схватился за сердце.

– Боже мой… Джини! Что ты здесь делаешь?

Улыбка Джини медленно сползла с ее лица. Дядя Давид был таким… другим. Его глаза были широко раскрыты, налиты кровью, а плечи нервно вздрагивали. Руки судорожно шарили за поясом, а сам он казался каким-то невменяемым.

– Дядя Давид, я… А что ты здесь делаешь? – с любопытством спросила Джини.

– Что ты, что твоя мама! Работаю, в отличие от твоих родителей, что же еще?

– Но почему эти люди дали тебе хлеб? Может, поделишься с нами? – робко попросила Джини.

Она попыталась заглянуть ему за спину, но он отступил и тихо, натянуто засмеялся.

– Люди дают мне… кое-что, чтобы я их защищал. К сожалению, этот хлеб не для меня. Моя работа сложная, Джини, я знаю, это трудно понять. Но, я смотрю, у тебя и так еды хватает! – резко выпалил он, указывая на горшок в ее руках.

Джини почувствовала, как гнев медленно закипает внутри, когда вспомнила о скудной порции картошки, предназначенной для ее кузин. Она снова внимательно посмотрела на дядю.

– Это для твоих дочерей. Но если ты разгуливаешь тут с целыми буханками хлеба, может, мне стоит сказать маме, чтобы она больше не передавала…

– Нет! Нет, я имею в виду… Джини, прошу тебя. Девочки и так натерпелись с тех пор, как их мама… ушла. Нам сейчас важна любая помощь. Я люблю своих малышек, поэтому мне приходится встречаться с людьми во всяких странных местах вроде этого. Ты же не расскажешь маме? Ты ведь такая взрослая, я знаю, ты меня понимаешь, – чуть ли не шепотом произнес дядя Давид.

Джини кивнула, польщенная его словами. Хорошо, что он заметил, как она повзрослела. Теперь он сможет доверять ей свои секреты, и она никому его не выдаст.

Дядя Давид, похлопав ее по плечу, поспешно удалился.

Джини поскорей помчалась к убежищу Лилли и Хельги. В голове у нее роились мрачные фантазии: а как могло быть иначе? Ведь дядя Давид выглядел как настоящий шпион, ровно как говорила ее мама. Она поскорее отогнала от себя эту мысль – быть такого не может, ведь он защищает свой народ! Самое меньшее, что она могла для него сделать, – это позаботиться о его дочерях.

– Тук-тук, это я. Открывайте!

Сквозь щель между досками блеснула пара огромных голубых глаз. Дверь со скрипом отворилась, и Джини одарила девочек теплой улыбкой. Перед ней, хлопая глазами, стояли два взъерошенных птенчика – ее кузины. Ночевал ли их отец дома? Она гадала об этом, глядя на их неухоженный вид. Этим крохам явно нужна материнская забота.

Скрестив ноги, Джини уселась на утрамбованную землю, служившую в их жилище полом. Девочки молча разглядывали ее, в их глазах читалось любопытство и симпатия. Джини улыбнулась. Она всегда чувствовала, что нравится этим малышкам.

– Дома никто не понимает, как я устаю. Ведь я готовлю еду на всю нашу ораву. Бабушки нет, она все еще в отпуске, вы же помните, как она уехала? А нас с вами и без нее пятеро. Даже восемь, если считать родителей, потому что они вообще-то тоже хотят есть, когда приходят с работы. Правда, иногда еда заканчивается раньше, чем они успевают добраться до дома, – приговаривала Джини, глядя на девочек.

Она протянула котелок сначала Лилли, чьи глаза казались больше и голоднее. Присев на корточки, малышка с жадностью набросилась на картошку.

– Я знаю, вы не понимаете ни слова, но это неважно. Все равно кроме Феликса и родителей меня никто не слушает. Юрек сказал, вам нужно учить польский. Что скажете?

Хельга не отрывала глаз от котелка, и Джини, улыбнувшись, хлопнула себя ладонью по лбу.

– М-да… Может, Юрек и прав… Ничего не понимают. Ладно, забудьте. Не говорите ему, что я так сказала. Хотя о чем я говорю…

Дождавшись, пока кузины доедят принесенное угощение, Джини приобняла их обеих, а затем, чуть отклонившись, начала посылать им воздушные поцелуи. Лилли притворялась, будто ловит их в воздухе, а Хельга, заливаясь смехом, пыталась выхватить их у Джини из рук. Джини, засмеявшись, хотела сказать, что поцелуев хватит на