Хранители чудес - Элиот Стайн
В 2001 году ЮНЕСКО внесло Соссо-Бала в Список нематериального культурного всемирного наследия. Из представленных в этом списке 678 мировых традиций, практик и прочих нематериальных ценностей человечества — куда входит и аргентинское танго, и китайская каллиграфия, и индийская йога — Соссо-Бала является единственной традицией, поддержание которой осуществляется силами всего одной семьи{7}. Когда ЮНЕСКО пополнился этим обновлением, сам Балла был нелегальным мигрантом, жил в Олбани, изо дня в день таскал с грузовиков консервы и ночами потихоньку играл на балафоне в комнатушке над магазином, аккуратно касаясь дощечек пальцами, чтобы не разбудить соседей.
Балла все еще живет в Штатах, но ситуация радикально поменялась. Ему 49, он востребованный музыкант, принял участие в записи более 45 альбомов, в том числе двух пластинок Йо-Йо Ма, получивших «Грэмми». Записи его музыки хранятся в Библиотеке Конгресса, он выступал в Кеннеди-центре, в Линкольн-центре и в Карнеги-холле, проводил мастер-классы в Гарварде, Массачусетском технологическом институте и в Консерватории Новой Англии, где преподает курс музыкальной импровизации. В 2019 году он стал стипендиатом Национального фонда искусств, что является высшей правительственной наградой США в области народного и традиционного искусства. И хотя в Мали и Гвинее новость об этой награде приняли с большим энтузиазмом, в Штатах о его семье и удивительном наследии практически никто не писал.
И так случилось, что в январе 2022 года, после недельных поисков, — пройдя информационный квест от императора тринадцатого века до Медфорда, штат Массачусетс, через Ньягассолу, Гвинея, — я отправил совершенно незнакомому человеку исполненное надежды электронное письмо, в котором спрашивал, не согласится ли он со мной встретиться, рассказать историю своей семьи и сопроводить меня туда, откуда все началось. Я нажал «отправить», и через полчаса мне позвонили с неизвестного номера. Это оказался Балла, и первыми его словами были «я ждал этого письма более двадцати лет».
Тогда я еще не знал, что у Баллы большое горе. За три месяца до нашего разговора умерла от рака его жена Крис, оставив Баллу одного заботиться о пятнадцатилетнем сыне и дочери на год младше. Балла рассказывал, что Крис была не просто партнером: она стала его главной опорой, стержнем, на котором все держалось. Она сыграла важную роль в его успехе. Именно Крис заполняла все заявки на гранты, находила ему преподавательские места и в 2007 году организовала ему звукозапись первого альбома в студии в Гарварде, где сама работала техником. В 2017 году Балла, Крис и дети совершили первое и единственное семейное путешествие в Бамако и Ньягассолу — Балла хотел показать им, где вырос, и познакомить с родственниками. Именно в этой поездке Крис заметила, насколько сильно Балла любит музицировать вместе с братьями, и предложила ему записать семейный альбом. Когда я приезжал к Балле в Медфорд, он как раз заканчивал работу над этим проектом, который готовил пять лет и посвятил своей почившей супруге. Участие в нем приняли не только родные и двоюродные братья Баллы, но также его родившиеся в Америке дети — они исполнили бэк-вокальные партии на языке мандинка.
Через десять дней я вместе с Баллой и его детьми пустился в путешествие по Мали и Гвинее, в которое он планировал отправиться после смерти Крис. По его словам, это был шанс вернуться домой, исцелиться, напомнить детям об их корнях. И по пути я понял, что мне важно разобраться, как именно этой восьмивековой традиции удалось сохраниться. Я хотел познакомиться с нынешним балатигуи и попросить разрешения стать одним из первых иностранных журналистов, увидевших Соссо-Бала своими глазами.
В 1216 году к трону западноафриканского правителя Наре Маганна Конате подошли двое охотников. С ними явилась горбунья по имени Соголон Конде, и уверенно остановив на ней свой взгляд, мандинкский монарх ахнул от неожиданности. Дело было в том, что ее прибытие предсказал королевский джели Балла Фассеке: он сказал Конате, что, если тот возьмет в жены непривлекательную женщину, она родит величайшего из правителей, которых только знала земля. У Конате уже были жена и сын, но помня пророчество Фассеке, он сделал Соголон своей второй супругой, и уже на следующий год она родила мальчика. Ребенка назвали Сундиата, хотя впоследствии он стал известен под другим именем — Мари Диата, что означало «Король Лев». Говорят, что именно история Сундиаты послужила основой для диснеевского мультфильма{8}.
Все это описывает знаменитый «Эпос о Сундиате»{9}, который с тринадцатого века передавался из поколения в поколение в династии джели. Принц Сундиата родился на руинах великой западноафриканской цивилизации, империи Гана, находившейся на территории современной Мавритании и Мали. К тому времени, когда ко двору народа мандинка явилась вышеупомянутая горбунья, от империи осталась лишь горстка разрозненных и воюющих между собой феодов. Несмотря на великое пророчество Фассеке, принц Сундиата родился слабым и в детстве даже не мог ходить, из-за чего мачеха и сводный брат его постоянно высмеивали. Конате умер, когда Сундиате было всего семь лет, и, хотя король желал видеть своим преемником именно Сундиату, на трон все равно влез его брат. Из соображений безопасности мать Сундиаты бежала вместе с юным принцем в соседнее царство искать убежища, и вскоре, вооружившись железным посохом, Сундиата сделал первые героические шаги.
Сундиата рос и постепенно не только стал великим охотником, как отец, но и обрел огромную силу и даже, по слухам, мог выдернуть с корнем целый баобаб. А сила эта ему вскоре пригодилась: пока Сундиата с матерью жили в изгнании, правитель соседнего народа, соссо, злой «Король-Колдун» Сумангуру Кваннте захватил бывшую столицу Ганы и напал на земли манде. Сумангуру был невероятно жесток: в преданиях джели говорится, будто он хранил головы всех восьми побежденных царей, а их кожу пустил себе на туфли. Брат Сундиаты испугался Сумангуру и вместо того чтобы вступить в бой, попросту бежал, бросив народ мандинка на произвол судьбы, так что в итоге людям пришлось воззвать к принцу-изгнаннику, чтобы он избавил их от гнета Сумангуру. Сундиата поклялся защищать родные земли, а когда оставил чужбину и объединил народы манде для борьбы против войск Сумангуру, у Фассеке случилось второе видение.
Однажды ночью Фассеке приснилось, будто некий джинн подарил Сумангуру волшебный молоточек, и чтобы народ мандинка смог победить злого короля, Фассеке должен заполучить этот молоточек. На следующий день он отправился на поиски Сумангуру. Войдя в покои короля соссо, Фассеке не обнаружил там правителя, но зато заметил некий ударный инструмент и принялся тихонько по нему постукивать. Когда же Сумангуру вернулся и застал незваного гостя у балафона, он был так поражен нежной мелодией, что сразу же предложил Фассеке стать его джели. Фассеке вспомнил свой сон и согласился, однако сообщил злому королю, что неизменно предан народу мандинка, произнеся при этом слова «ко ян тэ», что означало «между нами существует тайная и невыразимая связь». С этого момента верный мандинкский джели стал известен под именем Балла Фассеке Койате, и с тех пор все его потомки носят эту фамилию{10}.
Объединенные силы народов манде под руководством Сундиаты разбили армию соссо, возглавляемую Сумангуру, в битве при Крине в 1235 году, в результате чего Сундиата стал первым правителем империи Мали в возрасте всего 18 лет. Он забрал себе мифический балафон Сумангуру, Соссо-Бала, в качестве военного трофея, и назначил Фассеке Койате своим придворным джели, каким тот и был при его отце. Сундиата попросил Фассеке Койате оберегать священный инструмент, а также выразил желание, чтобы все его потомки служили хранителями культуры и памяти империи.
Спустя 800 лет та самая невыразимая связь, которая существовала между Кейта и служившими им Койате, никуда не исчезла. Я впервые ощутил ее, когда мы с Баллой встретились на Манхэттене в представительстве Мали при ООН, чтобы оформить визы мне