Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

Тем временем тревога внутри ее нарастала. Джини страдала от бессонницы. Ночи напролет она проводила, таращась в потолок и гадая, когда же ее жизнь вернется в привычное русло. Ей до безумия хотелось снова в школу – просто потому, что другой жизни она не знала. Запертая в собственном доме, хоть и в окружении близких, Джини не представляла, как ей жить дальше. По ночам она украдкой молилась, прося Господа избавить ее от невыносимой скуки и прекратить эту непонятную войну. Больше всего на свете Джини мечтала вырваться из заточения и повидаться с Митеком. Она надеялась, что он, как и она, тоскует в разлуке.

– Джини, ну пойдем, пожалуйста, – захныкал Юрек, дергая ее за руку.

Глубоко вздохнув, Джини последовала за братом. У нее не было привычки подслушивать у дверей родительской спальни. Но любопытство Юрека оказалось заразительным, да и ей самой так хотелось понять, почему они не могут вернуться в школу. Словно дети, выбравшиеся в ночи поглядеть на приготовленные подарки к Хануке, Джини и Юрек пробирались в кромешной темноте по коридору к комнате родителей.

– Не знаю, что и думать, дорогая, – тихо произнес Па. – Генри уверяет, что паниковать не стоит. Говорит, немцы просто играют мускулами. Что там насчет твоей мамы и брата? Они не передумали приезжать?

– Нет. Скоро будут.

– Не уверен, что это хорошая идея.

За дверями повисла долгая тишина. Джини на миг показалось, что родители уже легли спать. И вдруг до нее донесся мелодичный, слегка осипший от волнения голос матери:

– Что это, Хенрик? Только не говори, что это как-то связано с теми дурацкими рюкзаками, которые ты притащил в прошлый раз. Я застукала Юрека – он разглядывал их с таким любопытством! Представляешь, что взбредет детям в голову, если они это увидят?

– Именно это и должно им взбрести в голову! – резко ответил отец. – Регина, нам нужно немедленно убираться отсюда. Я все подготовил. Кое-кто из моих клиентов уже уехал. Мы без проблем пересечем границу и окажемся в безопасности. Смотри: тот большой рюкзак – для Джини и малышей, а эти два – для нас. Возьмем только самое необходимое и…

– Что ты несешь? Ты с ума сошел? – прошипела мама.

– С ума сошли не мы, а нацисты. Они растят ненависть к нашему народу прямо у нас под носом. Мы были слишком наивны, чтобы это разглядеть. Хотя что мы могли сделать? Разве можно остановить разъяренную толпу, готовую ограбить и сжечь любую еврейскую лавку или дом? Дальше будет только хуже. Пора уходить, пока не поздно.

– Никуда я отсюда не уйду! Это наш дом, Хенрик! Как тебе такое вообще в голову пришло? Мы остаемся, что бы ни случилось. И не с таким справлялись!

– Послушай, прошу тебя, – начал отец. – Нам нужно уйти ночью, чтобы…

– Все. Разговор окончен, – твердо ответила мама. – Я даже не понимаю, куда ты предлагаешь бежать. Хенрик, умоляю, не смотри на меня так – этим взглядом ты меня не переубедишь. И тише, детей разбудишь! Мы остаемся, и точка. Брат и мама помогут нам.

Джини не слишком хорошо знала мамину семью – они жили в Германии. Но мама обожала своего брата, и раз она так ждала их приезда, Джини решила разделить ее радость. К тому же мама была права: в чем-то они действительно могли помочь. Приезд дяди Давида и бабушки внесет хоть какое-то разнообразие в унылые будни Джини, и ей будет не так тоскливо.

Улыбнувшись, она взяла Юрека за руку и уже собралась уйти, как из-за двери снова донесся мягкий голос отца.

– Что ж, должно быть, это и правда нам поможет. Сейчас главное – держаться вместе. То, что творят немцы, – какое-то безумие. Я до сих пор не могу поверить, что они застрелили Ричарда. Прямо во время радиопередачи. Кажется, хуже уже не будет. Но я все равно беспокоюсь о детях. Джини нужно попасть в консерваторию, пока ее место не отдали кому-нибудь другому.

– Вряд ли, – тихо ответила мама. – Не думаю, что сейчас вообще кто-то ходит на учебу. Господи, Хенрик, как же хочется верить, что все это скоро закончится.

– Ты права, дорогая. Все скоро закончится. Уверен, не за горами время, когда мы снова будем устраивать приемы и звать гостей.

Разговор затих. Юрек испуганно посмотрел на Джини. Она покачала головой и мягко провела пальцами по его волосам.

– Ты же слышал. Все будет хорошо. А теперь пойдем спать.

На цыпочках они вернулись в детскую. Джини уложила Юрека, а потом и сама юркнула в постель. Вздохнув, она натянула одеяло до подбородка и провалилась в беспокойный сон. Ей снились два немецких парня: склонившись над роялем и злобно ухмыляясь, они играли в сто раз лучше, чем она.

Наутро Джини проснулась с ощущением смутной тревоги. Немного повалявшись и поразмыслив, она вдруг улыбнулась. Решение нашлось простое: надо лишь представить, что школьные каникулы немного затянулись – вот и все. Тогда все встанет на свои места.

Она вышла на балкон, облокотилась на перила, подперла голову рукой и посмотрела на любимый Вавель. Скоро все вернется на круги своя. Теперь она чувствовала себя совершенно спокойно.

Блаженная улыбка в одно мгновение сползла с ее лица. До Джини донесся ритмичный топот марширующих сапог. Она перевела взгляд на улицу и увидела нескончаемые колонны угрюмых людей в военной форме.

По улицам Кракова шагали немцы.

* * *

– Дети! В подвал! Немедленно!

Все сбежали вниз по лестнице – наверное, уже в сотый раз за этот проклятый месяц. Джини на бегу ухватила горсть печений. Суровый взгляд отца заставил ее поделиться ими с Юреком и Халинкой, когда они уселись на полу подвала. Дети молча жевали, дожидаясь, пока стихнет вой сирен.

– Па, расскажи, что вы с мамой сегодня видели? – спросила Джини, стараясь разрядить гнетущую тишину непринужденным тоном.

– Немцы по-прежнему хозяйничают в городе, если ты об этом, – отозвался отец. – Все, что нужно, мы достали, несмотря на эти идиотские звезды. Пришлось обойти полдюжины магазинов, чтобы найти хоть что-то. Возмутительно! А еще солдаты несут какой-то бред: будто собираются нас отсюда выселить. Мы своими ушами слышали, как они это обсуждали. Как будто такое вообще возможно! Они что, о законах не слышали? Кто им это позволит?

– Хенрик!

– Прости, дорогая. – Он тут же смягчился. – Дети, не берите в голову. Это