Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— Мы только что по стоянкам прошли, — заметил я.
— Этого мало. Теперь потребуют так вычистить весь путь, чтобы муха не пролетела. Хунхузы, разбойничьи зимовья, укрыватели, вся эта торговля оружием через реку, контрабанда. За каждый непроверенный угол с нас спросят.
— А людей где брать? — Кравцов постучал пальцем по списку переселенцев. — Одних в разъезды, других на посты, третьих дорогу рубить. Тут еще с пристанью возиться придется.
— Потому заранее и предупреждают, — ответил Федюков. — Что требует ремонта, чего недостает, сообщать надо теперь. Весной поздно будет объяснять, отчего не готовы.
Крестный повернулся к Парамону:
— Отдельную тетрадь заведи. Завтра с Макаром посмотрим, что по нашему участку готовить.
Парамон вздохнул и потянулся за тетрадью.
Я вспомнил, сколько людей пришлось выставить ради проезда одного губернатора. Здесь же ожидали наследника престола. На одной пристани наверняка начальства соберется больше, чем у нас во всем Козловском округе живет.
Крестный недовольно хмыкнул.
— Ну что ж, значит, покоя нам ближайший год не видать.
— Его вам и прежде не обещали, Степан Анисимович, — сказал Федюков.
В дверь постучали. Пришел Албазов со свертком под мышкой. Поздоровался, положил ношу на свободный край стола.
— Опять большое начальство ждете?
— Еще какое, Палыч. Наследник через год в наши края собирается.
Денис Палыч на мгновение замер, держа в руках развязанную тесемку.
— Ну, тогда держись. У нас еще после сотен жерди не убраны.
Все засмеялись.
Парамон зажег лампу, придвинул ее к середине стола и вышел предупредить Конева с учителем. Албазов разложил журнал, бумаги с записями по номерам винтовок и свернутые мишени.
Дядя освободил перед собой место.
— Рассказывайте. Что показали образцы?
— Отчет я еще из Козловской отправил, — сказал я. — На ваш служебный адрес, по записи приняли.
— Знаю, Андрей. Самого отчета пока не видел. В Хабаровке разыщу, а сейчас давайте по журналу.
Денис Палыч раскрыл нужную страницу.
— С заряжания начали. Одна обойма туго шла на обеих винтовках. С другими такого не было. Семен проверял, Илларион тоже.
— Ее сохранили?
— Отложили и пометили. С остальными не спутать.
Аркадий Игнатьевич просмотрел запись.
— Дальше.
— На одном образце дважды гильза в патроннике оставалась. Сначала у Иллариона, потом у Семена.
— Затвор до конца отводили?
— До конца, — подтвердил я. — С крестным оба раза рядом стояли.
Албазов вынул два небольших бумажных свертка. Дядя прочел надписи, сравнил с записью в журнале.
— Причину определили?
— Нет, — ответил Денис Палыч. — Только записывали. Самовольно ничего не правили.
— После второй задержки я велел эту винтовку убрать, — сказал крестный. — Продолжили с первой.
Дядя развернул ближайшую мишень. Албазов показал, где чья серия, на каком расстоянии стреляли.
— По первой все здесь, — сказал Палыч. — И темп стрельбы, и попадания. Только выводы оружейники уж сами сделают. Мы один раз стреляли, а им дальше разбираться.
— Это правильно. Гильзы с мишенями надо вместе передать.
Албазов отложил листы с результатами и подвинул другие.
— Здесь пожелания. С винтовками ходили, ползали, верхом садились. Длинноваты они для казаков, с ремнем тоже подумать надо. И ствол сверху голый. Семен после стрельбы за него схватился, потом долго ругался и пятерней тряс.
— Что предлагаете? — спросил дядя у меня.
— Укороченный образец попробовать. С нынешним верхом и в лесу неудобно.
— А ремень?
— Крепление такое надо подобрать, чтобы винтовка за спиной удобнее лежала и с плеча снять можно было без проволочки. Это тоже на самом образце проверять надо.
Денис Палыч перевернул лист.
— Еще сверху дерево просили поставить.
— Ствольную накладку, — пояснил я. — Нагретый ствол ладонью задеть нетрудно особенно в бою.
Дядя прочел замечания до конца.
— Смотрю, у вас тут еще много чего записано.
— Пожеланий много, — согласился Албазов. — Только мы их отдельно внесли: где винтовка подвела, а что для удобства хотелось бы переделать. Аркадий Игнатьевич, вы уж проведите бумаги по назначению. И если доработанные образцы дадут, мы снова проверим.
— Попрошу. Обещать, что пришлют, не могу.
— Да это понятно. Главное, чтобы наши записи не осели где-нибудь.
Дядя закрыл журнал.
— Подготовьте выписку на всякий случай: вдруг в Хабаровке не найду вашего отчета. Номера, задержки, ваши предложения. Ее с приложениями возьму, в Хабаровке передам дальше. Рабочий журнал оставьте у себя.
Албазов придвинул чистый лист, но крестный остановил его:
— Погоди писать. Еще про Андрееву придумку.
Аркадий Игнатьевич повернулся ко мне.
— Мортирку опробовали?
— Опробовали. Палыч первым стрелял, потом я.
— Два раза, — уточнил крестный. — Оба удачно. За холмом достали, куда и метили. Результат повторился, больше заряды жечь не стал.
Албазов раскрыл другую страницу.
— Все записано. Остаток хранится, как приняли.
Дядя прочел, задержав палец возле последней строки.
— Для первой пробы хорошо. Только двух выстрелов маловато, чтобы выводы делать.
— Так мы говорим, что получилось. Дальше, конечно, испытывать надо.
— Еще с переноской думать придется, — добавил я. — На стрельбище ящик принесли, поставили, все под рукой. А в походе у каждого винтовка, ранец, свой припас. Куда это добро девать?
— Запиши, Денис Павлович, — сказал дядя. — Павлу Матвеевичу передам. Пусть занимается улучшением.
— Снаряжение тоже подгонять надо, — кивнул крестный. — Не возить же за стрелком отдельную подводу.
Албазов записал замечание и пообещал приготовить все до первого гудка, после чего забрал бумаги в соседнюю комнату.
В кабинете остались четверо.
Федюков открыл саквояж, но доставать бумаги не торопился.
— Аркадий Игнатьевич, прежде о деле в Камне. Расчеты, найденные у Мориты, остались у вас?
Он посмотрел на крестного, затем снова на дядю.
— Степан Анисимович посвящен, Василий Петрович. Говорите.
— Мне необходимо сверить их с материалами дознания.
— Все при мне. В Хабаровке представлю вместе с докладом барону.
— Хорошо. По остальному мы с вами отдельно поговорим.
Василий Петрович вынул сложенную газету и положил перед дядей.
— А пока прочтите вот это.
Аркадий Игнатьевич развернул лист возле лампы. Я подался ближе.
В заметке пересказывали иностранную корреспонденцию. Писали, будто Корея решила принять русский протекторат, а наши уже заняли какой-то важный пункт на юге полуострова. Из Токио и китайских портов сообщали о тревоге.
Дядя дочитал и поднял глаза.
— Что здесь подтверждено?
— Протекторат не объявлен. Сообщение о занятом пункте подтверждения тоже не получило.
Крестный придвинул газету, пробежал глазами по отмеченному месту.
— Выходит, за нас уже и решили, и землю заняли?
— Пока только в газетах, Степан Анисимович.
Я хотел спросить, было ли вообще какое-нибудь обращение к России, но Федюков уже достал запечатанный пакет. Газету он отодвинул и передал конверт дяде.
— Аркадий Игнатьевич, вам предписано готовиться к поездке в Корею.
Дядя посмотрел на надпись, вскрыл пакет. Мы молча ждали, пока он читал. Закончив, Аркадий Игнатьевич сложил листы