Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— Корма сюда заносить сподручнее, — Фомич указал на ближнее отделение. — И за сбруей через всю конюшню ходить не придется.
Я встал между будущими косяками.
— Здесь бы пошире сделать.
— Мало тебе?
— Мне-то хватит. А вот Беркут боками заденет.
Плотник передвинул метку, я еще раз прикинул.
— Да, так хорошо будет.
Фомич записал размеры на дощечке.
— Пойдем в дом, посчитаем.
Саша уже убирала со стола. Силантий снял свой кожаный картуз, поздоровался с ней и задержал взгляд чуть дольше обычного. Потом положил мерку на лавку.
— Конюшню прикинули. Теперь узнать бы, чем вы за нее платить собираетесь.
— Деньгами, Фомич. Чем же еще?
— Это хорошо. А то иной сперва строить просит, а как до расчета дойдет, то там уже другая песня!
Саша присела рядом со мной.
Плотник уточнил, осталось ли что из леса после строительства дома. Я вспомнил про обрезки за сараем и несколько жердей. Фомич только махнул рукой, мол из этого конюшню не поставишь.
— Лес с доставкой рублей сорок выйдет. Тес на крышу еще двадцать. На железо десятку клади.
— Это на какое?
— Гвозди, петли, скобы. Работы на полсотни. Всего сто двадцать примерно получится.
Я переглянулся с женой.
— Семьдесят у нас отложено.
— На материал хватит. А за работу после отдашь, не все же я за день сделаю.
— Еще пятьдесят найдем, — сказала Саша. — С платы за выселок добавим.
Фомич кивнул и повернул ко мне дощечку.
— Тогда до начала место очисти. Чурбаки убери, камень под основание привези. Лес, как привезут, на землю не бросайте, подкладки для него приготовь.
Я взял бумагу, записал расходы и то, что нужно было сделать. Саша придвинула записи к себе. Дописал последнюю строку. Фомич тем временем поднялся и заглянул в открытую дверь спальни.
— Тут спите?
— Тут.
— Можно глянуть?
Я отодвинулся, пропуская его.
Силантий прошел к свободной стене, приложил мерку. Отметил что-то на дощечке, наклонился и промерил еще раз. Потом оглянулся на кровать, прикинул что-то в уме.
— Ты чего там замеряешь?
— Думаю, может, шкаф вам сладить.
Я посмотрел на него.
— Это можно, но давай сначала с конюшней разберемся.
— Ты хозяин, тебе и решать! Мое дело — предложить. Ты, главное, камень привезти не забудь, — плотник убрал мерку, вышел из спальни и сел за стол.
— Когда за конюшню возьмешься?
— Раньше, чем через неделю не жди. Суханов полы закончит, двери пригонит, тогда двоих со школы на Семенов курень переведу. Нижние венцы с ними свяжем, после к тебе приду с помощником.
— А Суханова туда не возьмешь?
— У него своя стройка впереди. На школьную работу нанялся, сколько до отправки успеет, столько сделает. Мне его тут держать нечем, он с семьей на Бикин идет.
— Понятно. Значит, пока место готовлю и материалы собираю.
— Так. Только лес прежде сам посмотрю. Не отдавай деньги, пока не проверю.
Я проводил Фомича и тот отправился обратно к школе.
— Теперь на выселок? — спросила Саша, когда я вернулся.
— Да, собери только в дорогу чего поснедать, а я пока за подводой схожу.
Я пошел к Кравцовым. Запряг Вьюгу, уложил на сиденье сложенную дерюгу. Тут появился Семен с длинным свертком.
— Я с вами.
— А ты как прознал, что я на выселок?
— Никак. Сам туда собирался, вот и решил узнать, не пойдешь ли сегодня. Смотрю, с телегой возишься. Ну, значит, точно туда.
— Может, тебе в полицмейстеры перейти, Сем?
— Думал уже, но куда же вы тут без меня, пропадете же⁉
— Ладно, скидывай свое барахло в телегу.
Рыжий положил сверток и отвернул холстину.
— Маузер у Палыча забрал. Тот, однозарядный, что вчера достался.
Семен достал патроны.
— Здесь сорок. Еще десяток для пробы взял. За все восемнадцать рублей попрошу.
Я забрал из дома свой Ли-Метфорд, помог Саше устроиться. Амур попытался увязаться следом, но я отправил его обратно во двор. Не хватало еще, чтобы у Веденеевых по садкам полез. Пес постоял у калитки, проводил нас взглядом и вернулся к будке.
Ехали шагом. На ухабах я придерживал Вьюгу, выбирал, где поровнее. Саша устроилась рядом, Семен сел сзади, положив винтовку поперек колен.
На выселке возле калитки сидел мальчишка и разбирал ветки с листьями, а когда увидел нас, вскочил.
— Мама! Александра приехала!
Из дома вышла Елизавета Андреевна. Пока она здоровалась с Сашей, мальчишка помог мне открыть ворота.
Я оглядел двор. Под навесом стояли деревянные садки, обтянутые марлей. На веревке сушились полотняные мешочки. Возле стены лежали пачки бумаги, стянутые между решетчатыми дощечками. Стол заставили банками и коробочками, а на узких планках поблескивали булавки.
Константин Павлович сидел возле одного из садков. Держал приподнятую крышку и что-то показывал старшей дочери.
— Нина, эту веточку повыше. Да, вот так.
На наши голоса он обернулся.
— Здравствуйте! Простите, сейчас подойду. Нина, подержи, пожалуйста.
Девушка приняла у него крышку. Веденеев выбрался из-за стола, вытер руки платком.
— Андрей Громов, — представился я. — А это Семен Бирюков.
— Константин Павлович. Очень рад. Александра обещала вас привезти, а мы все ждали. За беспорядок извините, пока все устроить не получается.
Я еще раз посмотрел на стол. Ящики подписаны, возле каждого садка висит номер. Даже ветки мальчишка разложил на отдельные кучки.
— По мне, так у вас порядок.
— Пока чашку чая на стол поставить не захочется, — отозвалась Елизавета Андреевна.
Они с Сашей пошли к дому. Мы распрягли Вьюгу, и Семен сразу вернулся к садкам.
— Вы их здесь разводите?
— Наблюдаем, как развиваются. Есть гусеницы, есть куколки. Ждем, когда бабочки выйдут.
— А готовых ловить не проще?
— Проще. Только об их жизни так ничего не узнаем.
За спиной Веденеева послышалось возмущенное:
— Папа, Миша опять открывает!
Младший замер возле садка. Крышку опустил, но руку не убрал.
— Я только поглядеть.
— Через марлю погляди, — сказал отец. — Лида, не кричи на него. Сергей, ты ветки в воду поставь, сейчас корм сменим.
Он снова повернулся к нам.
— Хотите посмотреть, что уже собрали?
Я подошел к столу. Константин Павлович достал плоский ящик и снял крышку. Внутри на дощечках были расправлены бабочки. Крылья придерживали полоски бумаги, закрепленные булавками.
Среди белых и желтых я сразу заметил две темные, с длинными хвостиками на задних крыльях. Наклонился поближе. Веденеев повернул ящик к свету, и черное крыло отлило зеленым, а ниже проступила синева.
— Вот это красавица.
— Парусник Маака.
— Такие возле ручьев сидят, — сказал Семен. — На сыром песке. Подойдешь, разом вся куча взлетает.
— Этих как раз у воды взяли. Поглядите, если чуть повернуть, окраска