Миротворец - Андрей Алексеевич Панченко
— Я понимаю.
— Тогда договоримся сразу. Зарплаты не задерживаем. Деньги, которые людям на лечение и семьям выделяем, не трогаем. Под будущие обещания ничего не закладываем. Кредитами твою группу содержать не будем.
— Согласен.
— И через два месяца смотрим положение заново. Не когда последний рубль закончится, а заранее.
Я ещё раз сложил в уме расходы. Пришлось урезать свои первые планы почти наполовину. Отложить некоторые покупки. Отказаться от мысли сразу собрать всех, кого считал подходящими. Неприятно, но Макс был прав. Если я ради группы поставлю под удар предприятия, кормить потом окажется некого и нечем.
— Хорошо, — сказал я. — Начинаем в этих пределах. Всё, что сверху, обсуждаем втроём.
Макс впервые за вечер заметно расслабился.
— Вот теперь можно дальше разговаривать.
С распределением обязанностей долго не возились. Свою часть Макс определил сам.
— Предприятия и армейские заказы остаются на мне. Не в смысле, что я буду каждый вагон лично встречать. Есть директора, есть снабжение, есть бухгалтерия. Но решать, за что берёмся и сколько на этом можем заработать, буду я.
— Ты ещё и городом руководишь, — напомнил я.
— Поэтому и не собираюсь лично вагоны встречать. — Он вытащил из кармана записную книжку. — За время твоего отсутствия кое-кого пришлось выдвинуть. Работают. Пока не идеально, но уже не бегут ко мне с каждой гайкой. Иначе я бы до сих пор ночевал в конторе.
Я это уже заметил. На базе многое происходило без его участия, и ничего не разваливалось.
— От тебя мне нужен человек, с которым можно обсуждать поставки, — продолжил Макс. — Не тот, который обещает, а тот, который знает, что нужно, кому нужно и кто за это заплатит.
— Добьюсь встречи.
— И не соглашайся заранее на всё подряд. Мы можем многое. Но если им понадобятся самолётные двигатели, придётся искать другого поставщика.
Мне доставалась сама группа. Разговоры с теми, кто дал предложение, задачи, люди, подготовка, командование и ответственность за результат. Последнее никто вслух не произнёс. Это и так было понятно. Равиль взял на себя обеспечение и помощь с отбором.
— Сначала пройдусь по нашему хозяйству, — сказал он. — Посмотрю, что можно выделить. Только с ведома тех, у кого забираем.
— Обязательно, — кивнул Макс. — А то потом выясняется, что машину отдали на два дня, а через месяц она в другом конце страны сгорела.
— Это ты на кого намекаешь? — спросил я.
— На человека, который однажды взял у нас три джипа ненадолго. А вернул один, весь пулями прострелянный как решето.
— Вернул же. А остальные на ЗИЛ поменял, почти на ходу.
Равиль рассмеялся. Макс не выдержал и тоже улыбнулся. Потом снова заговорили серьёзно. Охрану «Кунара» решили не обескровливать. Если кто-то оттуда захочет перейти ко мне, сначала надо найти ему замену. Заводы, склады и перевозки без надёжных людей оставлять было нельзя. Равиль должен был поговорить со знакомыми ветеранами, выяснить, кто где работает и в каком состоянии находится. Без громких обещаний. Для начала просто понять, с кем стоит встречаться.
— Только учти, — сказал он, — если мужик хороший, это ещё не значит, что ему к нам надо.
Я посмотрел на него.
— Знаю.
— Знаешь. А потом увидишь бывшего сослуживца, у которого дома жрать нечего, и возьмёшь.
Возразить хотелось. Только я и сам понимал, что именно так и мог поступить.
— Будем вдвоём решать.
— Вот и договорились.
Отдельно записали выплаты семьям на случай ранения или гибели. Макс долго водил карандашом по краю листа, потом сказал:
— Под это деньги сразу откладываем. Не когда случится, — добавил он. — Сразу. Небольшими частями, но чтобы лежали.
Я кивнул. Перед глазами на мгновение возник Макар. Каким был до поездки: живым, насмешливым, уверенным, что всё у нас получится.
— Это в первую очередь.
Таня позвала нас ужинать, когда мы уже начали второй раз обсуждать одно и то же. Макс собрал бумаги в стопку.
— Всё. Хватит на сегодня.
— Ещё одну вещь хочу вам сказать, — остановил я его. Я посмотрел на них обоих. — Вы должны понимать, во что ввязываетесь. Тут не только деньги. Если что-то пойдёт не так, спрашивать будут и с вас.
Равиль откинулся на стуле.
— А до этого не спрашивали?
— Я не шучу.
— Мы заметили.
Макс положил бумаги обратно.
— Серый, ты нам условия рассказал?
— Рассказал.
— Про риски рассказал?
— Да.
— Ну вот. Теперь наша очередь решить. — Я помолчал. Он посмотрел на меня почти сердито. — Не надо за нас второй раз думать. В изоляторе у тебя выбора толком не было, я понимаю. Сейчас мы здесь сидим. Сами. И говорить умеем.
Равиль кивнул.
— Я остаюсь.
Макс ткнул пальцем в исписанные листы.
— А я, по-моему, уже час как деньги распределяю.
Я опустил глаза на стол. На нём остались круги от чашек, крошки, ручка без колпачка. Обычный домашний кабинет, в котором ещё недавно я разбирал счета за стройматериалы и ругался из-за сорванной поставки досок.
— Спасибо, — сказал я.
Равиль поморщился.
— Потом скажешь. Когда в выделенную сумму уложишься.
За ужином говорили уже о другом. Макс жаловался на городские трубы, Равиль рассказывал, что отец собрался сам переделывать печь на даче и теперь ищет, кому бы поручить самую тяжёлую работу. Таня слушала, подкладывала еду и изредка поглядывала на меня. Она сразу заметила, что мне стало легче. После одиннадцати друзья засобирались. В прихожей Макс долго шарил по карманам, искал ключи, потом вспомнил, что приехал с водителем.
— Всё, — сказал Равиль. — Человека власть окончательно испортила. Уже забыл, как машина заводится.
— Зато я помню, сколько бензин стоит. Завтра тебе напомню.
У ворот они ещё раз сверили, во сколько встретятся на базе. Я проводил обе машины взглядом и вернулся в дом. Таня собирала чашки в кабинете. Я забрал у неё поднос.
— О чём договорились? — спросила она.
— Помогут.
Она посмотрела на меня с лёгким