Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Неприятельский предводитель — двухметровый лоб азиатской наружности, похожий на Тугарина-Змея, громыхнул:

— Ты заткнулся бы, папаша, а то и тебе отсыплем. Эти сопляки сильно не правы.

— И чем же? — спросил вставший возле костра Валентин Николаевич. — Тем, что посмели ходить по поселку без спроса? Тупо звучит, вам не кажется?

За его спиной появился Алекс, скрестил руки на груди и кивнул на лагерь.

— Вам ничего не кажется подозрительными? Размеры и количество палаток, например?

Селяне как по команде повернули головы, их морды вытянулись.

— Да пошли вы…

Из темноты выступили Илья, Димоны, Мановар, Памфилов и студентики: Голодный, Никита и Юрик. Длинный и тонкий парниша шагнул к Тугарину и зашептан на ухо, кивая на задвигавшиеся силуэты в темноте. Огонь понемногу прогорел, и стала видна толпа москвичей.

Местные попятились, кроме растерянного Тугарина, который ну никак не хотел терять лицо перед пацанами. Тимофей встал, он был одной комплекции с этим парнем, хоть и лет на пять помладше. Он примирительно поднял руки и сказал:

— Ты не рассчитал силы. Мы тут стоим спортивным лагерем, нас пятьдесят человек неплохих бойцов.

Из-за спины Тугарина запищали фальцетом:

— Ага, отменных! Эти двое бежали от нас, аж пятки сверкали!

Слово взял Леонид Эдуардович:

— Чем боец отличается от шпаны? Боец рассчитывает силы, ему не надо никому ничего доказывать, он старается избежать столкновения. Иногда отступление — единственно верное стратегическое решение. Это вам намек, да.

Тугарин переложил прут арматуры из руки в руку, громко шлепнул губами. Его группа поддержки попятилась.

— Хочешь, я тебя нахлобучу? — спокойно предложил Алекс, хрустнул шеей. — Слабо один на один, или вы только толпой кидаетесь, как гиены?

— Лучше я, — с улыбкой предложил Тимофей. — Выбирай, кто из нас.

— Этот бежал? — спросил Тугарин у свидетеля нашего побега, имея в виду Тима.

— Этот, — ответил писклявый.

— Ты. Докажи, что не трус.

— Не смей, — распорядился Валентин Николаевич, Каретников сказал что-то, и директор лагеря замолчал.

Алекс ударил кулаком по ладони, выругался и вернулся к костру, злющий, как черт — ему не дали порисоваться перед Гаечкой.

Тугарин сказал обреченно:

— Вы ж меня разорвете… когда он ляжет.

Каретников проговорил ласково:

— Ляжешь ты, а твои парни забудут о нас навсегда, возьмут его и унесут в село, сказав, что напился и упал. Тимофей, постарайся его не поломать.

Парень разминался, прыгая с ноги на ногу, и улыбался, глядя на Тугарина с веселым задором, тряс руками.

— Палку брось. Хотя можешь не бросать.

Тугарин последовал совету.

Противники двинулись по песку по кругу, присматриваясь друг к другу. Тимофей подпрыгивал и пружинил, Тугарин тяжело ступал, увязая в песке. Он ударил первым, уверенный, что Тимофей упадет, но он скользнул в сторону ткнул противника в «солнышко». Но Тугарин тоже не пальцем деланный — увернулся, кулак скользнул по боку, не причинив вреда, и тут же — встречный. И снова Тим уклонился.

Улыбнувшись своим мыслям, он подался вперед и сразу отпрыгнул. Тугарин сопел, обливаясь потом, гонял Тима по песку, а тот будто танцевал с ним. Я сообразил, чего он хочет — загонять Тугарина, у которого все отлично с силой, а с выносливостью — не очень, но тот из-за скудоумия ничего не понял и гонялся за Тимофеем, размахивая кулаками. А потом — точный тычок в «солнышко» — и Тугарин на песке, разевая рот.

Леонид Эдуардович прокомментировал:

— Только что вы видели, что противника можно победить, просто измотав его.

Я зааплодировал, говоря:

— Тимофей — будущая звезда смешанных единоборств. Советовал бы вам взять у него автограф сейчас, потом не подступитесь.

Посрамленный Тугарин поднялся, засопел, исподлобья поглядывая на Тимофея.

— Нет ничего постыдного в проигрыше чемпиону, — сказал Каретников.

На лице Тугарина читалось несогласие и желание убивать.

И тут до меня дошло: вот же они, подопытные. Почему бы не попрактиковать, не развить дар убеждения? Я сделал коллективное внушение:

— Парни, не надо с нами воевать. С нами надо дружить. Лучше приходите завтра в семь утра или восемь вечера на тренировку. А теперь развернулись и — шагом марш!

Мысленно я потянулся к голове каждого, а когда закончил говорить, четверо нескладным строевым шагом зашагали прочь. Закружилась голова, и я оборвал связь. Теперь ясно соотношение: примерно тридцать процентов населения поддаются моим прямым приказам, и более пятидесяти процентов — приказам отложенного действия.

У Тугарина сжались кулаки и вздулись жилы на шее, но хватило разума не кинуться. Меня зашатало, еле на ногах удержался, хорошо кровь из носу не пошла. Видимо, потому что воздействовал я недолго, и на небольшое количество людей.

Сплюнув под ноги, Тугарин поплелся прочь, постоянно оглядываясь. Все молчали, пока враги не удалились метров на пятьдесят.

— Зачем ты их пригласил? — возмутился Валентин Николаевич. — Их только нам не хватало!

Вместо меня ответил Леонид Эдуардович:

— Чтобы продемонстрировать, что с ними никто не воюет. Они все равно не придут. Но и ночами теперь вряд ли станут нападать.

— Караул все равно снимать нельзя, — сказал я.

На самом деле нет, но ночные дежурства казались ребятам интересной и важной миссией и здорово сплачивали коллектив.

— И драться не стоило, — все ворчал директор лагеря, и был прав. — Еще раз такое — отправлю домой, хотя ты, Тимофей, и не подчиняешься мне напрямую.

— Вместо нас его, пусть котел драит… — подал голос Самочкин, поймал мой взгляд и замолчал.

В этот момент в тростнике раздался душераздирающий вой, девчонки аж взвизгнули, а из туалета, придерживая штаны, выбежал напуганный Ян. Точнее, он делал испуганное лицо, а глаза его смеялись, и тут до меня дошло. Я вспомнил, как он нас пугал ночью у платана таким же воем…

С одной стороны, нехорошо девочек пугать, с другой… им же нравится! Это тоже приключение, вон как все ломанулись прочесывать тростник.

Олеся Ветрова задумчиво проговорила:

— Оно прямо здесь поселилось, возле вас, к нам близко не подходило.

Я скосил глаза на Илью: он тоже выглядел довольным и, конечно же, знал секрет Яна. А остальные наши, похоже, не догадывались, кто их пугает.

— Давайте купаться, — предложила Любка. — Уже совсем ночь!

Ее радостно поддержали. А я тем временем поспрашивал у взрослых, не завалялся ли у них радиоприемник на батарейках. Такой оказался у Илоны Анатольевны, и как раз был настроен «Маяк». Пока все разбежались, я залез в палатку, включил радио, чтобы узнать то, что мне было необходимо узнать — как здоровье Березовского.

Пришлось прослушать две песни прежде, чем начались новости. Сперва говорили о суперважном событии: Ельцин посетил Федеральную пограничную службу