Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Лишь под конец выпуска прозвучало то, что мне было интересно: покушение на Бориса Березовского. Двое охранников скончались на месте, сам Березовский получил открытую черепно-мозговую травму и в данный момент находится в институте Бурденко, в нейрохирургии, в тяжелом нестабильном состоянии.

Память взрослого подсказала, что тяжелое нестабильное состояние — это когда на грани жизни и смерти, но надежда есть. Если бы такое было в той реальности, я бы точно запомнил. Если это, конечно, не утка.

Время покажет.

Следовало вернуть радио, но не было сил подняться. Хотелось искупаться в жидком огне, плескаться и впитывать ощущения, ведь волшебное явление длится неделю-две, а чтобы так полыхало, я и не помнил, но голова будто бы приросла к подушке — внушение отняло все силы. Интересно, у Наташки как обстоят дела с эмпатией? Истощается сестра или нет? Не замечал ни за ней такого, ни за Тимофеем.

Последней блеснула мысль, что сейчас Наташа может плакать, а может и ликовать, потому что поступила туда, куда мечтала: в институт, где шестьсот человек на место. Завтра утром дрэк привезет от нее весть, и я наконец успокоюсь…

Провалившись в черноту, я оказался в белой комнате. Да неужели приглашение селян на тренировку возымело такие последствия?

Я подошел к клавиатуре, всмотрелся в иконки на мониторе и понял, что не время на таймере сдвинулось — мне предстоит вручить кому-то подарок или сделать перераспределение. И то, и другое не приносило мне радости, потому что среди тех, кто мне дорог, приходилось кого-то выделять, руководствуясь не здравым смыслом, а личной привязанностью.

Перед глазами развернулось уже знакомое сообщение в черной рамке:

«Ты можешь выбрать претендента на вручение подарка из списка. У тебя есть на это 60 секунд. Если не управишься в отведенное время, подарок будет вручен рандомно». Над рамкой включился таймер, где начался обратный отсчет, а внизу развернулся коротенький список:

Ия Альбертовна Киселева;

Юлия Васильевна Терехова;

Александра Александровна Гайчук;

Андрей Каземирович Голодный;

Василий Олегович Ильин;

Иван Иванович Яманов.

А список-то расширился! Может, скоро мне будет позволено выбирать двоих? И снова большая часть номинантов — не пойми кто. Ия Киселева — нудная отличница, Гаечка — и все. Если Юлия Терехова — наша Юленька, то рано ей получать дар, не справится она с ним.

Голодный… Оказывается, это не прозвище. Можно было бы распределить подарок ему, не будь в списке Гаечки. Недостойных там, как я понял, не появлялось, а парень в музыкальной группе играет, имеет доступ к людям, на которых мог бы повлиять. Но почему не Олеся и не Никита, которые могли бы жечь глаголом и оказали бы большее влияние?

Василий Олегович Яманов — это кто вообще? Я помню единственного Васю, это мальчик-кузнечик с острыми коленками.

Иван Иванович Ильин. Иван… кто-то из москвичей, но кто? Ваня-тесто, толстяк, который занимается у Наги и очень старается? Может, он повторит судьбу Тимофея и возьмется за себя, а потом будет бить рекорды? Ну и морды заодно.

Я навел курсор на Гаечку, снова руководствуясь личными предпочтениями. Судья в моей голове говорил, что Саша необъективна, гневлива, как и Наташка, и может наворотить дел.

Видимо, на такой случай мне дали «перераспределение» — чтобы можно было отдать дар более достойному, если кто-то не справляется или пошел не той дорогой.

Потому пусть будет Гаечка, она мне уже как сестра. Я выбрал ее и проснулся.

Занимался рассвет. Тихо стонала во сне Лихолетова, кто-то, похоже, Чабанов, храпел аж заходился. Я перевел взгляд на Сашу, спящую на матрасе с краю.

Какой дар она получила? Научилась воздействовать на людей с помощью слова? Или нечто иное? Скоро узнаем. Или не скоро… Любопытно жутко. Что они чувствуют, когда получают дар? Им что-то снится? Или ничего?

Шевельнувшись, я ткнулся головой в радиоприемник. Потянулся к нему, подтянул его к себе и вышел из палатки.

Наконец-то веяло прохладой! Солнце еще не взошло, и вместе с росой на равнину опустилось розовато-золотое сияние. Стрекозы и ласточки уже не спали, сновали низко над землей, геноцидили комаров.

Красота! Идиллия!

Я отошел подальше от лагеря и включил радио «Маяк» — на меня извергся голосом Киркоров, потом запела Ротару, еще кто-то, популярный в пору бабушкиной юности и, наконец, начались новости.

Наверное, никого сейчас так не беспокоила судьба Березовского, как меня и наследников, если они у него, конечно, есть.

Состояние Бориса Березовского оставалось тяжелым нестабильным. В студию пригласили специалиста, чтобы он дал прогнозы и прокомментировал возможные последствия.

Похоже, не утка, а все-таки что-то серьезное. В Бурденко просто так держать не будут, даже за большие деньги. Да и зачем Березе такое делать? Он не звезда, чтобы создавать вокруг своей личности ажиотаж. Единственное — прознал, что его собираются грохнуть, и прячется там. Но ведь легче имитировать инфаркт, а не такое вот…

Заговорил врач-нейрохирург из другой больницы. Сказал, что у Березовского обширная внутричерепная гематома, у него проломлен череп и обширное повреждение правой лобной доли. Повреждения настолько серьезны, что пришлось удалить часть лобной доли с обломками костей и множественными гематомами. Пострадавшего подключили к аппарату ИВЛ путем интубации трахеи, у него началась полиорганная недостаточность, что является неблагоприятным признаком, смертность в таких случаях составляет 40–80 %. Дальше врач подтвердил мои знания насчет того, что такое тяжелое нестабильное состояние. Обычно оно стабилизируется на третий-пятый день, позже — гораздо реже.

Что касается последствий, они могут самыми разными: от легкого нарушения когнитивных функций в виде рассеянности и до полной инвалидизации.

Я слушал и ушам своим не верил. Неужели правда? Неужели не инсценировка? Или — жить захочешь, не так раскорячишься, и, пока он типа умирает, верные псы ищут тех, кто ему угрожает? Видимо, само мироздание, но тут скорее наоборот: Березовский — угроза для мироздания.

Я даже посочувствовал Березовскому.

Потом в студию типа пришел мент и стал рассуждать, кто же мог желать смерти такому прекрасному человеку. Естественно, ничего не известно.

Из-за горизонта брызнуло солнце, зажглись капли росы, будто тысячи бриллиантов. Вылез Валентин Николаевич, поднял москвичей на тренировку, и началась суета и ахи-вздохи, как же хочется спать.

Самочкин пополз к казану, наполнил его питьевой водой, его напарник развел костер, и вдвоем водрузили на костер наш будущий завтрак.

Вот и Гаечка потягивается, улыбается, как бы невзначай осматривается, но на самом деле ищет