Иван Великий 4 - Михаил Шерр
К середине января самыми дефицитными и востребовательными мастерами в нашем княжестве стали кузнецы. Если бы не пленные мастера-татары была бы полная катастрофа. Всех русских мастеров я приказал забрать на государевы оружейные и пушечные дворы в Москве, Рязани, Нижнем Новгороде и Твери. Новый оружейный двор со временем появится в Устюжне, а пока там я повелел как можно быстрее развернуться с производством железа.
Митрей все время был занят организацией оружейного дела, совершенно забросив свою личную работу в кузнице. Он ставил на поток подготовку узких специалистов оружейного и пушечного дела, которые в совершенстве владеют навыками выполнения какой-нибудь отдельной операции. И результат уже к февралю был на лицо.
На Москве каждую неделю начали производить по сотне мушкетов, а в Нижнем и Рязани ручные пищали образца Рязанского похода, которые я моей подачи стали называть рязанками. Постепенно налаживалось производство ударно-крёмневых замков, но пока в неделю делался один-два. Проблемами в его изготовлении было абсолютно всё и если бригада мастеров занятых его производством делали один замок в неделю, это уже было успехом. Процесс немного ускорился, когда для работы были привлечены приехавшие из Италии часовых дел мастера.
Отчет итальянского посольства Семена Ивановича Толбузина я изучил вдоль и поперек, несколько раз его прочитал Ховрин. Перерасхода государевых средств ни он, ни я не нашли. И в Московском княжестве появился Посольский Приказ, главой которого стал Семен Иванович Толбузин.
Это решение было принято двенадцатого января, после нашего обеда с Марьей на который я пригласил митрополита Иону. Он, кроме жены, единственный человек с кем у меня появилась потребность советоваться.
Накануне я решил, что пора заняться государственным строительством и упорядочить управление внезапно разросшимся княжеством и создать строгую иерархию чинов, званий и должностей.
— Отче, — обратился я к митрополиту, — государство наше неожиданно резко расширилось и управлять им становится труднее. Думаю надо упорядочить его.
— И как ты, государь, собираешься это сделать? — спокойно и очень доброжелательно спросил митрополит.
После нашего последнего вечернего разговора я чувствую такую доброжелательность митрополита, какой никогда еще не было.
— Хочу я, отче, поделить наше государство на несколько областей, в каждой из них будет мой наместник. Области поделю на уезды, во главе которых будут стоять уездные наместники. Затем волости с волостителями. Суд по всем делам будет вершить Боярская Дума, — всё что я говорил уже фактически есть, новым будет только деление княжества на области. — Под ней областные стан, затем ниже уездные и волостные. Боярская Дума и становщики будут вершить суды и надзирать как мои законы исполняются. делать это они будут через своих судебных приставов. А чтобы не зарывались и не брали себе много власти, за исполнением законов будет надзирать и Приказ тайных дел у которого будут свои областные и при необходимости уездные розыскные избы. От каждой судебной пошлины и штрафа им всем будет идти десятина. Ежели будет мало давать буду из казны. А если много, буду забирать.
— Это всё, государь, ты уже почти установил. Только старую часть княжества на области еще не поделил, — сказал митрополит, никак не выражая своего отношения к продолжению административной революции в Московском княжестве.
— Завтра утром, отче, указ будет. Княжество я поделю на Белозерскую область, Вологодскоустюжскую, Костромскогаличскую, Ярославскоростовскую, Нижегородскую, Суздальскую, Владимиромуромскую, Рязанскую, Тверскую и собственно Московскую. Московского наместника пока не будет. И я, отче, предлагаю тебе и епископов поставить в каждой области, где их нет.
Митрополит махнул головой непонятно соглашаясь или наоборот возражая.
— Так тогда из Коломны придется его убрать, и Московскую епархию подобрезать.
— Я, отче, не настаиваю и в твои дела не полезу, сам решай как тебе лучше, — митрополит довольно улыбнулся, услышав эти слова.
Мои слова и наша нынешняя беседа были бальзамом на его душу. Я разговоров о реформе церковной собственности больше пока не заводил, но митрополит наверняка всё хорошо помнил и понимал, что соглашаться на урезание церковного осетра рано или поздно придется.
Введение монополий дало постоянный и большой доход, который пока покрывает резко возросшие мои расходы. Но лишних денег не бывает, да и великокняжеские расходы непрерывно увеличиваются. Так что монастырские кубышки скоро по-любому придется распечатывать.
Собрать собор когда отец был еще Великим Князем, а не монахом, не сложилось. Сейчас и не к спеху. Митрополит своим указом ограничил самого себя, митрополичий дом теперь всего два раза больше и богаче Троицкой обители. А всем монастыря он порекомендовал добровольно отказаться от лишних богатств и оставить себе ровно столько, сколько мы с ним договорились. И со скрипом, но процесс пошел.
Марья в наш разговор не вмешивалась. Митрополит отлично знал, что в моё отсутствие она остается на хозяйстве, но это еще не привычно и он пару раз не удержался и посмотрел в её сторону с каким-то недоумением и вопросом.
15 век это еще время относительной свободы для женщин на Руси. В теремах их, особенно знатных, заточат в 17 веке, когда жизнь слабой половины человечества будет определять Домострой. Возможно конечно все теперь пойдет по-другому, потому что я для этого приложу максимум усилий.
Конечно сейчас тоже всё достаточно строго и патриархально, но женщины достаточно часто играют большую роль даже в политике, например, в Новгороде. В Москве с этим конечно построже, но Великая Княгиня Софья Витовтовна фактически правила во времена малолетства своего сына, моего отца. Мать Мария Ярославна, тоже не сидела в тереме и не лила слезы, а активно помогала мужу вернуть и потом удержать власть.
Поэтому нахождение Великой Княгини Марии Борисовны рядом с мужем в качестве опоры в делах и советчицы для многих не удивительно. Единственный её недостаток молодость и неопытность. Но жесткость и тяжесть её руки уже все на Москве оценили.
— Когда прибудет посольство от Казимира, — митрополит спокойно и неторопливо начал говорить о своих планах, — надо будет чтобы во всех областях были поставлены епископы. И всё было готово к нашему Собору.
— Да, — согласился я. — Ты, отче, с епископами не тяни, а Собор готовь в сентябре. И давай не будем ждать когда поляки привезут текст унии, — внес я изменение в наше недавнее решение.
— Хорошо, государь, — митрополит опять довольно улыбнулся. — А кого ты поставишь иноземных послов встречать, да грамоты для них писать?
— Семена Ивановича Толбузина. И будет