Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов
Выход виделся или в возвращении отдельных танковых батальонов в состав стрелковых дивизий, либо в развертывании как можно большего числа танковых бригад НПП, чтобы ими при необходимости усиливать сами стрелковые соединения на поле боя. Второй вариант казался более правильным — бронетехнику лучше применять централизованно, обеспечивая ее постоянный ремонт. Его в пехоте сделать в полной мере не смогут, тем более из состава дивизий изымались трактора, требуемые для перевозки тяжелой артиллерии. Так что нужно принимать последовательно и другое решение — изъять из состава дивизий все устаревшие плавающие танки Т-37 и Т-38, тягачи «комсомолец», еще не списанные танкетки Т-27, все бронеавтомобили. Только этой мерой можно было хоть как-то пополнить бригады бронетехникой.
Да что там -полностью вывести из штата моторизованные разведывательные батальоны целиком, там, где оные еще уцелели, для их замены хватит роты пешей разведки и эскадрона кавалерии, которые можно укомплектовать за счет стрелковых полков самой дивизии. Зато не придется для танковых бригад и кавалерийских дивизий формировать эти самые разведбаты с «нуля», проще взять готовые с сохранившейся в них матчастью.
— Что у нас сейчас с укомплектованием танковых бригад на фронте?
На этот вопрос отвечать не хотелось, потому что сам Павлов еще не знал точных цифр, но догадывался, что в реальности они много ниже требуемых. А вот Сталин это знал точно, без всяких сомнений, иначе бы не занимался лично столь «мелочными» вопросами, как «оптимизация» штатов…
С началом войны на Кировском заводе стали проводить дополнительную экранировку КВ, уже в начале июля такие танки пошли в бой. Броня лба корпуса, подбашенной коробки и самой башни (на фотографиях хорошо видно толщину плит, крепившихся на болтах, а со лба сваркой) доводилась до солидных величин в 95–100 мм, после чего попадания 50 мм снарядов ПТО становились не столь опасными. Но утяжеление танка на пять тонн сразу же сказалось на ненадежности трансмиссии — от поломок танков потеряли гораздо больше, чем от огня вражеских орудий…
Глава 15
— Ничего не понимаю, почему не пробивается броня⁈
Гудериан не верил собственным глазам — он видел попадания снарядов, канониры практически не промахивались, но никакого эффекта, кроме ярких «росчерков» на броне даже при попадании в борт башни. Новейшие 50 мм пушки с длинным в шестьдесят калибром стволом не брали этих русских монстров, и непонятно почему. Первая мысль, которая пришла в голову генералу была одна — на этих танках броневая защита явно усилена, и если русские установили «нашлепки» на свои легкие Т-26, то почему бы им не установить дополнительную броню на тяжелые КВ.
Между тем бой продолжался, яростное столкновение затягивало все больше участников — появились Т-32 и БТ, которые заходили с запада, выдвигаясь от перелеска. Так что у русских серьезно добавилось танков, примерно полсотни, при этом появилась и пехота — с танков спрыгивали ехавшие на броне солдаты, спасаясь от пулеметных очередей. Этот способ уже не удивлял — из-за недостатка автотранспорта русские частенько использовали для перевозки именно танки, но не только одни боевые машины — с некоторых Т-26 были сняты башни с подбашенными плитами и устанавливались высокие стенки боевых рубок. В бронированные короба можно было посадить до восьми полностью экипированных пехотинцев, вернее поставить плечо к плечу. Но таких бронетранспортеров было очень мало, и чаще их использовали для снабжения действующих в боях танков. А потому «шнелле-Гейнц» удивился, увидев с десяток этих машин — бросать в бой их вместе с танками на противотанковые батареи показалось ему полным безумием. Пока не увидел вспышки, а на позициях стреляющих колотушек встали разрывы не менее чем трехдюймовых фугасов. И сразу все встало на свои места — тут и думать не надо, что это такое.
— У русских появились свои «штурмгещютце», экселенц?
— Глупости, на легкий танк достаточную броневую защиту не установить, вес в двенадцать тонн предел, подвеска не выдержит и мотор не потянет. Поддерживать пехоту на поле боя самостоятельно такая машина не сможет. Да и пушка тот же «окурок», еще короче наших. Но для поражения позиций противотанковых орудий калибр вполне достаточен, точность не важна, главное попасть рядом от позиции, в пяти-семи метрах. Хм, эти действуют грамотно, бьют с остановок, прячась за своими танками — ими явно командует опытный офицер, побывавший в боях.
В танковой войне «шнелле-Гейнц» разбирался во всех тонкостях, не хуже чем шеф-повар элитного ресторана в блюдах французской кухни. В боях во Франции пришлось становиться даже наводчиком противотанковой пушки, чтобы на собственном опыте осознать, что тяжелые «бисы» имеют непробиваемую броню, и единственной «ахиллесовой пятой» являются бортовая решетка для охлаждения двигателя — туда старались попасть в первую очередь. Но то при большой удаче, а когда на тебя прет тяжелый танк, да еще стреляя из двух пушек, то нервы «вибрируют» немилосердно. Но он тогда попал пять или шесть раз, почти без промахов, и убедился, что подчиненные не врут — остановить такой танк из 37 мм пушки невозможно, даже если стрелять в упор. Судьба тогда смилостивилась над ним, чего не скажешь о несчастных канонирах, когда на позиции 50 мм орудий выбрался пятидесяти тонный монстр, и начал там все крушить, подобно слону в посудной лавке. Немцы пытались сражаться до последнего, и правильно делали — если есть шанс отбиться, то надо за него цепляться, а тех, кто побежал, большевики перестреляли в спины из пулеметов.
— Противотанковые ружья и 20 мм пушки бесполезны против экранированных легких танков, кроме как стрелять в корму или в нижнюю часть корпуса. Но кто же так подставляется, если экипаж выучен⁈
Гудериан говорил сам с собой, он жил этим боем, а не был в нем — и видел многое из того, что не заметят другие. И быстро анализировал, извлекая столь нужный опыт. Большевики здесь умело применяли танки, такое он видел впервые — тяжелые КВ своими тушами прикрывали легкие Т-26 с дополнительной защитой — отвлекали на себе огонь 50 мм пушек, а против 37 мм «колотушек» лобовые нашлепки спасали русские «виккерсы». А вот от огня трехдюймовых «окурков», что с непостижимой наглостью стреляли даже с остановок,