Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов

— Похоже, что вы правы, противник нацелился уничтожить наши войска в Белостокском выступе и севернее Немана. Что вы предлагаете?

— Оставит позиции по Нареву и немедленно выводить 1-й и 5-й стрелковые корпуса на правый берег Немана, заняв по нему оборону, передав их обратно в состав 10-й армии Болдина. Одновременно отвести из Осовецкого укрепрайона 2-й стрелковый корпус в Гродно, заняв фронт до Скиделя. При этом удерживать Сопоцкинский узел 68-го укрепрайона 4-м стрелковым корпусом, отвести дивизии в крепость, и удерживать Гродно до крайности. Этим мы обеспечим устойчивость нашей обороны с южного направления, сама по себе река Неман серьезная преграда, а на ней уже возводятся оборонительные позиции. Барановичи и Новогрудок останется прикрывать 4-я армия генерал-лейтенанта Чуйкова — она получила две свежие стрелковые дивизии.

— Хорошо, я понял вас, товарищ Жуков. Но что будет с Вильно, и как нам удержать за собой Ошмяны и Сморгонь, чтобы противник не смог окружить наши войска севернее Немана?

— Нужно немедленно оставить столицу Литовской ССР — удержать мы ее не сможем. Войска 13-й армии немедленно отводить на Ошмяны и Сморгонь, создать устойчивый фронт обороны, максимально усилив его всеми нашими механизированными корпусами. Выдвинуть 3-й кавалерийский корпус, обеспечить стык с 22-й армией, которой теперь нужно прикрывать Полоцкое направление. Всего сутки, и мы бы сумели прикрыть прорыв войсками Ершакова, товарищ Сталин, но нам просто не хватило времени. Но если придать 22-й армии 1-й механизированный корпус и две стрелковые дивизии из состава войск Ленинградского округа, которые направляются к Двине, то с их помощью 11-я армия может нанести сильный контрудар, и даже выйти в тылы наступающих немецких танковых групп. Нам нужно несколько дней — и мы успеем выдвинуть часть дивизий из прибывающих резервов, и в первую очередь 7-й механизированный корпус из состава 20-й армии. Объединив все мехкорпуса в кулак, упорной обороной созданной КМГ, командующим которой я назначаю своего заместителя генерал-лейтенанта Еременко, остановить продвижение немцев на Молодечно и Лиду.

— Хорошо, отводите войска из Вильно, — в голосе Сталина просквозило сожаление, которое тот не пытался скрыть. — Если город нельзя удержать сегодня, то это не означает, что мы не сможем его отбить завтра. Указание штабу вашего «соседа» подготовить контрудар 11-й армии Генштаб уже подготовил. И да — нужно очищать Белостокский выступ, но Гродно необходимо продолжать удерживать всеми силами и средствами…

Были экипажи, которые в первую неделю войны бросали свои танки по малодушию, но рядом с ними сражались и другие красноармейцы и командиры РККА, их «двадцать шестые» получали множество попаданий, как этот танк, буквально усеянный пробоинами…

— Наконец спохватились, а то я уже подумал, что про нас и забыли, да на растерзание немцам оставили!

Василий Иванович выругался — ожесточенные бои по Нареву и Бобру шли вот уже три дня, резервы армии были полностью исчерпаны. «Пролом» у Волковыска закрыть нечем, войска Болдина отступал на север, к Неману, отбиваясь от немцев как можно. Кузнецов заранее выдвинул имеющиеся у него в распоряжении танки Лелюшенко — все четыре бригады реорганизованного за несколько дней 11-го механизированного корпуса. Т-32 и «бетушек» осталось втрое меньше от имевшихся, и это с учетом полученного подкрепления в виде вернувшихся из ремонта трех десятков танков БТ-7, что воспринималось как чудо, даже два. Эшелон не разбомбили в пути это одно необычайное событие, но ведь могли «раскулачить» и в Минске, и в Барановичах, тем не менее, этого там не сделали ни Курочкин, ни Чуйков, что тоже крайне удивительно. Видимо, все же Жукову удалось навести жесткий порядок в тылу фронта, и остановить «драп», что не удивительно — нрав у Георгия Константиновича очень тяжелый, да и Еременко бывает жестоким, часто прибегая к расстрелам на месте любых паникеров из гражданских и военнослужащих, отходивших в тыл без приказа. Причем под «раздачу» попало куда больше советских и партийных работников, чем военных — выставленные на всех дорогах и проселках заслоны из бойцов НКВД и милиционеров просто реквизировали для нужд армии автотранспорт, выбрасывая из кузовов все барахло. Исключение делалось только для детей и женщин — их оставляли, но «уплотняли», а часто рассаживали по теплушкам и вагонам тех эшелонов, что двигались на восток — на то происходило в Минске. Всяких «крикунов» и паникеров, порой там, у обочин, расстреливали — но именно такие свирепые меры и привели многих в чувство. Осознав, что бегство спасения не даст, наоборот кары последуют незамедлительно, «ответственные работники», что раньше пытались побросать руководство районами и бежать сломя голову, теперь сидели на местах до последнего. Вот из Белостока уже никто просто так не бежал — на северо-восток организованно отправлялись в Мосты дивизии 5-го стрелкового корпуса, а части из 1-го корпуса отходили вместе с другими на Гродно, туда же вывозилось вот уже несколько дней содержимое многих окружных и армейских складов.

Отступление прикрывали отведенные от Бобра дивизии 2-го стрелкового корпуса (там оставались только части 66-го Осовецкого укрепрайона, которые должны были отходить в арьергарде последними), обе отдельные танковые бригады, и возвращенную 7-я кавалерийскую дивизию, пусть и потрепанную за эти две недели боев. Получила армия обратно и 44-й стрелковый корпус, который продолжал держать линию оборону по Неману у Друскининкая вплоть до Меркине, все три дивизии, вполне еще боеспособные, остановившие наступающий 5-й армейский корпус немцев, усиленный 161-й германской пехотной дивизией. И сейчас за свой растянутый правый фланг Кузнецов не беспокоился — по Меркису на северо-восток шла полоса обороны 21-го стрелкового корпуса Галицкого из состава 13-й армии, и отступать с позиций Кузьма Никитович не собирался, отбиваясь от подошедшей германской инфантерии. Еще два стрелковых корпуса из армии генерал-лейтенанта Филатова отходили из Вильно, выстраивая оборонительные позиции по Меркису вплоть до Ошмян, и прикрывая с севера огромный выступ от Лиды до Гродно, в котором находились сразу три советские армии.

Зато теперь 4-й и 9-й германским полевым армиям не до Барановичей и Молодечно будет, они к Гродненскому выступу намертво прикованы. Иначе никак — полу-окруженная группировка из трех десятков дивизий вполне способна нанести сильный контрудар на север, навстречу 22-й армии, надавив на фланг 3-й танковой группы. Или уже поддержать войска 21-й армии, из состава которой в Слоним уже выдвинулись две дивизии направленного из Поволжского военного округа еще за неделю до начала войны 63-го стрелкового корпуса под