Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов
Штурмовик авиаконструктора Ильюшина ИЛ-2 образца 1941 года не имел воздушного стрелка — от его кабины, заранее предусмотренной с самого начала, отказались. За характерный профиль советские пилоты довольно ехидно именовали его «горбатый»…
Глава 13
— Все же русские надломились, танки им уже не помогают — мало осталось, мы их порядком повыбили. И командующий тут другой — не настолько умелый и знающий, как этот генерал Чуйков.
Фамилию командующего 4-й полевой армии противника врезалась в память с первого дня войны, и генерал-полковник Гудериан ее накрепко запомнил. Сейчас «шнелле-Гейнц» пребывал в состоянии легкой эйфории, ведь до нынешнего дня сломить сопротивление русских на Щаре не удавалось, хотя два моторизованных и подошедший армейский корпус ввели в сражение все имеющие силы, наступая по протяженному, более шестидесяти километров фронту. А вот стоило развернуть 47-й моторизованный корпус на север, на Волковыск, где занимала позиции 10-я армия генерал-лейтенанта Болдина (фамилии русских командующих разведка выявляла со всей дотошностью), как дела пошли намного легче. Удара двух танковых 17-й и 18-й дивизий большевики не выдержали, стали покидать небольшой городок, но бои там продолжались ожесточенные, да и вражеская тяжелая артиллерия раз за разом накрывала наступающие германские полки. Последовала и контратака, в которую по своему обыкновению, без всякой поддержки пехоты и практически без прикрытия артогнем, русские бросили в бой свои легкие быстроходные танки с большими катками на борт — у кого по четыре, как на Pz-38(t), а новейшие Т-32, с 76 мм пушкой в башне и пять катков. Последние были серьезным противником — сильно скошенный броневой лобовой лист не брался 37 мм снарядами даже в упор, теперь даже не пытались этого делать, стараясь попасть в борт между катками, которые сами по себе исполняли роль дополнительной защиты. Либо попадали в корпус с башней, где броня хоть и расположена под наклоном, но не таким серьезным, да и толщина в тридцать миллиметров вполне серьезная, как на германских «тройках» и «четверках». И некоторые БТ русские усилили дополнительными броневыми «нашлепками», нарастив, таким образом, лобовую защиту до 45 мм, уверенно державшую огонь противотанковых пушек. Таких модернизированных танков было относительно немного, четверть или треть. Однако их бортовая броня, прикрытая десятимиллиметровыми листами, а по-над гусеничным полкам еще прикрепленными траками, так же вполне уверенно держала 37 мм снаряд, если только пушки не стреляли в упор. Зато быстро выяснилось, что оба этих вражеских танка не держат попадания из новых 50 мм ПТО, стволы которых длиной в 60 калибров буквально прошивали русскую броню, что сейчас командующий и наблюдал с нескрываемым удовлетворением. В отличие от пехотных дивизий, где таких орудий имелось всего полдюжины, каждая танковая и моторизованная дивизия имела целый дивизион — и вот эти пушки сейчас и расстреливали выкатившиеся из-за леска русские танки.
— Семнадцать танков, экселенц, остальные отошли!
В голосе адъютанта явственно прозвучала нескрываемая радость, однако сам генерал в стелящемся дыму точно разглядеть количество пораженных вражеских танков не мог, хотя и напрягал глаза, но даже отличная оптика не позволяла увидеть всю эпическую картину противостояния. Зато вывод сделал правильный, недовольно пробормотав:
— Нам настоятельно нужны эти пушки, но устанавливать их нужно исключительно на танковые шасси. Причем «пристегнуть» их нужно к танковым войскам, чтобы выдвигать вперед при вот таких танковых атаках. Да и чешская пушка слабовата, нужно ставить на машины наши противотанковые пушки. Но разве понимают в ОКХ простое правило — танки с танками не воюют. Тупицы, мой боже, для их разумения эти знания не доходят.
Перед вторжением во Францию в панцерваффе решили задействовать под новые противотанковые быстроходные самоходки малые танки Pz-I, с которых снимали пулеметные башенки, и сверху за легким броневым рубочным щитом устанавливали снятую с лафета 47 мм чешскую противотанковую пушку, несколько сотен досталось после присоединения протектората «Богемия и Моравия». И получился отличный, легкий и маневренный panzeriager I, то есть «истребитель танков», столь нужный для танковых и моторизованных дивизий. Но его нагло и вероломно обманули армейские бюрократы из артиллерийского ведомства — получив легкие танки, взятые из состава панцерваффе, они их, после установки пушек «замылили», сославшись на то, что орудия состоят у них на подотчете. Это взбесило танковых генералов, у которых столь нагло отобрали две сотни танкеток. Обратились даже к фюреру, но тот не пожелал встревать в распрю. От переделки остальных шести сотен машин танкисты отказались уже сами, прекрасно понимая, что в ОКХ просто повторят подобную аферу.
— Ничего, сейчас воспримут мою точку зрения — нам нужны именно панцер-ягеры, а не моторизованная противотанковая артиллерия. А свои пушечки пусть забирают в пехоту, нам эти «дверные молотки» ни к чему!
Раздражение прорвалось наружу — 37 мм орудия показали свою полную несостоятельность в противостоянии с экранированными легкими танками большевиков, а после встречи с тяжелыми КВ на поле боя, по дивизиям эхом пронеслось новое, уже презрительное наименование — «колотушка». Да-да, тот самый «дверной молоток», которым стучат в старинную дверь, прося хозяев ее открыть. Так и снаряды, которые попадали в многослойную или толстую броню, фактически без всякой пользы «стучали» по ней, как в ту крепкую дубовую дверь, не в силах оставить даже хорошую вмятину. Так что будущее именно за 50 мм орудиями, но нужно все проделать так, чтобы новые панцер-ягеры остались именно в танковых войсках.
И тут Гудериан хмыкнул, в голову пришла отличная мысль просто изменить название на новое, где просто поменять слова местами, и получится «танк-охотник», а это совсем другое дело. Но додумать не успел, как бой начался заново — русские и не думали отступать, появился новый противник, числом меньше, но намного страшнее.
— Русские тяжелые танки, экселенц — это их КВ!
Две буквы уже знали