Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов
— Его Христианнейшее Величество король Франции Людовик XV шлет свои самые горячие и искренние поздравления блистательной правительнице Великой России! Версаль в восхищении от вашей мудрости и красоты, сударыня. Франция протягивает вам руку бесконечной дружбы и предлагает стать надежным мостом между Россией и просвещенной Европой. Мы готовы содействовать славе вашего правления, не требуя взамен ничего, кроме взаимного доверия и… пересмотра некоторых устаревших обязательств России перед австрийским домом.
Шетарди поднял свой томный взор, рассчитывая увидеть в глазах молодой немки восторг от парижских комплиментов. Но вместо трепетной принцессы на него смотрели холодные, оценивающие глаза старшего кассира в час пик.
— Мы весьма признательны Его Христианнейшему Величеству за красивую презентацию, господин маркиз, — ровно произнесла Маша. — Однако дружба дружбой, а коммерческий баланс — врозь. Вы говорите о доверии, но при этом французская дипломатия в Константинополе постоянно подбивает турецкого султана к нарушению границ нашей торговой сети на юге.
Шетарди чуть заметно вздрогнул. От такой прямой, совершенно не дипломатической подачи он на секунду потерял лоск. — Сударыня, это досадное недоразумение! Франция лишь печется о балансе сил…
— Баланс сил, господин посол, — это когда ваши купцы платят в наших портах такие же пошлины, какие русские купцы будут платить во Франции, — жестко перебила его Маша. — И когда Версаль прекратит финансировать сомнительные стартапы и оппозиционные группировки внутри Петербурга. Я ясно выражаюсь? Хотите партнерства — присылайте прайс-лист с конкретными уступками по черноморской торговле и гарантиями невмешательства в наши внутренние дела. А рекламные буклеты про «бесконечную дружбу» можете оставить себе на память. Мы на слово не верим, мы по кассовой книге проверяем.
Стоявший рядом Миних довольно крякнул в усы — ему понравилось, как ловко принцесса щелкнула по носу напыщенного француза. Остерман в своем углу лишь опустил веки, пряча торжествующую ухмылку: Франция только что получила от ворот поворот без единого выстрела.
Маркиз де Шетарди, сохранив на лице натянутую светскую улыбку, поклонился и отступил в сторону, чувствуя себя торговым агентом, которого с треском выставили из кабинета директора сети.
Следующим к трону приблизился английский посланник Финч — сухой, высокий, застегнутый на все пуговицы джентльмен, пахнувший табаком, хорошим сукном и холодным расчетом. Он не стал тратить время на комплименты, а сразу перешел к делу, как и подобает представителю нации лавочников.
— Лондонский двор с удовлетворением воспринимает перемены в Санкт-Петербурге, Ваше Императорское Высочество, — чеканил Финч. — Великобритания заинтересована в стабильности бесперебойных поставок корабельного леса, пеньки и железа из российских портов. Мы готовы немедленно возобновить переговоры о субсидиях для вашего военного бюджета, при условии, что Россия подтвердит обязательство выставить тринадцатитысячный вспомогательный корпус для защиты интересов короля Георга на континенте.
Маша мысленно потерла руки. «А вот это уже разговор по существу! Поставщик пришел с конкретным оффером. Но цену надо сбивать, иначе сядут на шею».
— Поставки корабельного леса и пеньки будут идти строго по графику, господин посланник, — деловито ответила Маша. — Наш склад работает без перебоев, качество товара гарантируем. Что же касается тринадцатитысячного корпуса… Видите ли, господин Финч, инфляция растет, логистические издержки увеличиваются. Прежняя сетка тарифов на аренду наших солдат безнадежно устарела.
Финч удивленно приподнял бровь: — Что вы имеете в виду, сударыня? Трактат устанавливал сумму в двести тысяч фунтов стерлингов…
— Это было при старом руководстве, — отрезала Маша. — В новом штатном расписании выход нашей военной силы на континент стоит ровно в полтора раза дороже. Триста тысяч фунтов золотом прямой предоплатой в нашу казну, плюс полное обеспечение нашего корпуса амуницией и провиантом за счет британской стороны. Кроме того, мы требуем снижения ввозных пошлин на наше парусиновое полотно в английских портах. Не согласны с нашим прайс-листом? Не проблема. Прусский король как раз интересуется, почему мы так дешево продаем свои услуги Лондону.
При упоминании Пруссии стоявший в очереди дипломатов барон фон Мардефельд заметно оживился и вытянул шею, а англичанин Финч потемнел лицом. Лоббировать скидки в присутствии конкурентов стало крайне невыгодно.
— Я… я должен снестись со своим правительством, Ваше Высочество, — сдержанно поклонился британский посол. — Ваши новые финансовые условия требуют детального изучения в парламенте.
— Изучайте, господин Финч, время до конца квартала есть, — милостиво кивнула Маша. — Но учтите: акция ограничена по времени. Кто первый внесет предоплату, тот и получит эксклюзивный договор безопасности.
Аудиенция продолжалась еще два часа. Маша, как опытный администратор в день большой ревизии, принимала одного посла за другим: австрийца, пруссака, датчанина, голландца. С каждым она говорила на языке сухой коммерческой выгоды, начисто отсекая вековые дипломатические церемонии, пустые обещания и попытки надавить на авторитет европейских дворов.
Она стравливала их между собой, создавая искусственный дефицит российской дружбы. Пруссаку она намекала на возможность союза с Англией, австрийцу угрожала прусским нейтралитетом, а всем вместе давала понять: бесплатная раздача имперских ресурсов закончилась навсегда.
Когда последний посол покинул Тронную залу, Маша устало откинулась на спинку кресла и стянула с головы тяжелую малую корону, бросив её прямо на бархатную подушку рядом с Антоном Ульрихом.
— Уф-ф-ф… Смена закрыта. Ничего так торговый день прошел, продуктивно, — выдохнула она, разминая затекшую шею. — Видели, как француз побледнел, когда я ему про Константинополь напомнила? А англичанин чуть свой табак не проглотил от нового прайс-листа!
Антон Ульрих, который все эти два часа героически простоял неподвижно, выпуча грудь и демонстрируя золотые галуны, обессиленно опустился на ступеньку трона. — Анна… ты разговаривала с послами великих держав так, будто они… будто они пришли к тебе просить взаймы на базаре! Английский король — славный монарх, а ты ему выставила счет, как какому-то купчишке!
— Потому что политика — это и есть большой базар, Антон, — нравоучительно произнесла Маша, поднимаясь. — Просто здесь вместо гнилой картошки торгуют границами и жизнями солдат. А закон везде один: показал слабину — продали в убыток.
Она повернулась к своим министрам. Бурхард Христофорович Миних смотрел на государыню с неподдельным, глубоким уважением. Старый вояка, всю жизнь ненавидевший дипломатическое крючкотворство, был в восторге от того, с какой солдатской прямотой принцесса построила иноземцев во фрунт.
— Дозвольте доложить, Ваше Императорское Высочество! — рявкнул фельдмаршал, с грохотом приставляя каблук к каблуку. — Сия баталии на дипломатическом поле выиграна с преславной викторией! Аглинский министр теперь сто раз подумает, прежде чем требовать наших солдат задаром, а французский щеголь поджал хвост! Ежели бы покойный император Петр Великий узрел сей конфуз иноземцев, он бы изволил выпить чарку за ваше здоровье!
— Рада стараться для прибыли конторы, Бурхард Христофорович, — усмехнулась Маша. — Но расслабляться рано. Шетарди сейчас побежит жаловаться своей подопечной Елизавете Петровне,