Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Вот елки-палки, — почесал башку Марк. — И вроде бы церковь не производит ничего. А хлеб людям дает, мастеров поддерживает… Я это по-другому себе представлял.

Да, к изумлению насквозь рационального человека, церковь в Риме не была лишь ритуальным учреждением. Она несла вполне ощутимую социальную нагрузку. Не сравнить с той, что осталась в прошлой жизни. Диаконии раздавали хлеб, чтецы и экзорцисты (1) утешали вдов и ходили по домам, зная нужды людей. А стройка новых базилик держала на плаву множество семей, не имевших иного заработка. Язычество сдавало по всем фронтам, уступая этому напору. Лишь старые сенаторские семьи поддерживали в нем жизнь. Они еще цеплялись за тени прошлого… Марк знал, что церковь в Риме победит, и он не собирался плыть против течения. Да и не хотел, если честно. Власть такого, как пресвитер Филипп куда большее благо, чем власть Афрания и ему подобных.

— Не могу понять, что с Севером делать, — рядом встал священник. — То ли святой он, то ли демонами одержим. Что думаешь, Марк?

— Ничего не думаю, — честно ответил пекарь. — Я люблю людей не за что-то, а просто так. Севера я люблю как брата. Не пристало в братьях искать недостатки. Какие есть, такие и есть.

— Надо же, — пресвитер Филипп смотрел на него широко открытыми глазами. — Гладко излагаешь, парень. Ученому ритору впору. Твой отец — простой мастер, который едва читать умеет. А мать не умеет и того. Да откуда это в тебе?

— Само заползло, — пошутил было Марк, но пресвитер шутки не понял, нахмурился.

Марк решил сгладить ситуацию и заодно обсудить вопрос, который мучил его последние дни.

— Я, святой отец, придумал, как Евлалия сокрушить.

— Не смей кровь проливать! — полыхнули глаза священника. — Прокляну.

— Да не стану я его убивать, — поспешил уверить его Марк. — Хочу сделать так, чтобы он в Рим приехал.

— Но ему нельзя в Рим! — непонимающе уставился на него Филипп. — Император запрет наложил, пока собор в Сполетии не решит судьбу кафедры. А пасхальную службу епископ Ахиллей проведет. Тут ведь вся драка из-за нее. Кто из двоих в Латеранской базилике пасхальную службу проведет, тот и епископ. С ним даже император ничего сделать не сможет. Обычай такой.

— Так и я о том, — Марк улыбнулся. — Ему нельзя в Рим, понимаете… Если я дельце одно проверну… Небольшой грех, во славу божию…

— Ах ты, лис, — всплеснул руками отец Филипп. — Если без крови, то благословляю. Отпущу грехи твои, ибо на благо церкви они.

— Маловато будет, святой отец, — нахально ответил Марк. — Мне понадобится благословение самого блаженнейшего Бонифация.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — спросил пресвитер, нахмурив брови.

— Нет, — покачал головой Марк. — Вас эта грязь коснуться не должна. Уж больно дело гадостное намечается.

— Тогда поезжай к святейшему, — не меняясь в лице, кивнул отец Филипп. — Письмо я тебе дам. С ним к нему сразу пропустят.

— У меня просьба будет, — склонил голову Марк. — Пекарь Савва в долгах. Он прихожанин наш. Не сможет церковь изыскать шесть солидов? Он отдаст…

— Смотрю я на тебя и не пойму, — аскетичное лицо пресвитера окаменело, а губы превратились в две узкие ниточки. — Вроде ты наглец, каких свет не видывал. Но ведь просишь не для себя. Русций и сыновья самыми преданными прихожанами стали. Соседей к свету Христову привели. И первый платеж по долгу уже внесли. Найду на благое дело. Иди с богом, Марк!

— В свое письмо включите Прима, святой отец, — набрал воздуха Марк. — Он со мной поедет.

— Включу! — кивнул Филипп. — Сам о том хотел просить тебя. Уведи его отсюда, ради Христа.

— Почему? — напрягся Марк. — Вы что-то знаете?

— Сиятельный Симмах — истинный язычник, хоть и крещен, — невесело усмехнулся пресвитер. — Его дядя Квинт до самой смерти демонам поклонялся. А префект наш — лицемер, который веру променял на власть. Поверь, ему плевать на защиту церкви. До меня доносятся слухи, что скоро сюда подойдет толпа поклонников эллинских демонов. Прима силой вытащат из храма.

— Тогда тем более его нужно увести отсюда, — нахмурился юноша.

Марк шел вниз по Спуску, насвистывая песенку про пекарей-высотников. Сердце его пело. Савва освободится не только от своих долгов, но и от тягостной опеки Захария, который эти долги выкупил. Сделать богоугодное дело, ослабить врага и при этом не потратить ни нуммия. Нет, день сегодня необыкновенно хорош.

— Марк, — из лавки выглянул отец. — Квинт заболел. Иди хлеба сажать. Парни вдвоем не справятся.

— Иду, — кивнул Марк.

Даже необходимость немного поджариться около печи не могла испортить ему настроения. Он поймал какого-то мальчишку и велел.

— Эй, малец! Беги в чебуречную. Скажи Зое, что я жду ее после заката.

— Да, старший, — преданно уставился на него мальчишка, вылезший с седьмого этажа инсулы, и побежал, сверкая черными пятками.

Гадостное дело я замыслил, думал Марк, чувствуя, как лицо опалило безумным жаром. Тут без умелой шлюхи никак…

1 Экзорцист — одна из низших церковных должностей. Иерархия на это время такова: привратник, экзорцист, чтец, иподиакон, диакон, пресвитер.

Марк, Прим и Зоя сидели на пороге церкви. Солнце садилось, город понемногу готовился ко сну. Выходили на промысел самые отчаянные девки, а разбойный люд ждал темноты. Честные горожане закрывали ставни, им вставать с рассветом. Прим уныло опустил голову. Ему ужасно не понравилось то, что он только что услышал.

— Ма, я не хочу! — глаза его налились слезами. — Не хочу шлюхой становиться. Позорно это! Меня мальчишки засмеют.

— А ну, рот закрой, душегуб малоумный! — Зоя выдала сыну могучую затрещину. — Тебе велит старший, значит, делай! Головой не умеешь работать, так работай задницей. Не убудет от тебя. Уж я-то знаю, о чем говорю. Четырех детей этим ремеслом прокормила.

— Да не надо ему шлюхой становиться! — вмешался Марк. — Наоборот все. Ты, Зоя, научи его ужимкам, которые должны мужеложцу понравиться. Спать ему с ним не придется. Надеюсь…

— Да? — просветлел Прим. — Слава богу! А уж я-то как надеюсь!

— Не придется? — удивилась и Зоя. — Ну ладно. Покажу кое-чего. Я его учила уже, а он прямо из-под клиента сбежал. У, говнюк! — она замахнулась на сына. — Как вспомню! Ох и поколотили меня из-за него. День потом лежала.

— Взгляды искоса, томный голос, движения рук, — приказал Марк. — Не теряйте времени, он через пару дней со мной в Анций поедет.

— В Анций! — Зоя смотрела на Марка