Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Подождав, когда Каретников на меня посмотрит, я кивком предложил ему отойти в сторону. Он понял. Щурясь от секущего ветра, мы переместились к морю. Ветер сек кожу поднятым песком, и я понял, зачем бедуины закрывали лица — спасались от природного пескоструя.

— Леонид Эдуардович, я труп. Не могу больше плавать, я же не Ихтиандр.

— Понял. Илья тоже устал, я сам их погоняю, а вы встретьте Геннадия Константиновича.

— Прежде научите их нырять. Не умеют, — посоветовал я.

— Директор должен приехать в пятнадцать. Привезет арбузы, дыни и инжир, — рассекретил сюрприз Каретников. — Все это надо донести. Плюс воду. Я бы ту цистерну катил до лагеря и разлил уже здесь…

Леонид Эдуардович зажмурился, мотнул головой и продолжил:

— Пойду глаза промою и — нырять.

— Спасибо, — поблагодарил его я, наблюдая, как он собирает вокруг себя москвичей, командует ими.

Илью я нашел в палатке с книжкой. Внутри было шумно: хлопали клапаны, свистел ветер, шелестел швыряемый на стенки песок.

— У тебя нет случайно платка на голову? — спросил я.

Илья отложил книгу.

— Нет, а зачем?

— Дрэка надо встретить, а там прям песчаная буря, было бы неплохо закрыть лицо.

— Можно футболкой, — предложил Илья и сделал паранджу, обвязав футболку вокруг головы. — Вот так. И очки надеть, хорошо, что взял их.

Я сделал так же, надел рубашку с длинными рукавами, очки, спрятал лицо. Увидев двух бедуинов, стали сбегаться обитатели лагеря, которые не захотели нырять, в том числе Алекс.

— Вы куда в таком виде? — спросил он.

— Встречать директора, нужно помочь ему разгрузиться, — ответил Илья.

— Я с вами! — вызвался Алекс.

— И меня подождите! — бросился к нам Ден Памфилов.

Димоны и Тимофей, вдохновленные рапановым подвигом, отправились добывать пропитание.

Вскоре Алекс и Ден тоже поняли, как тяжко приходится бедуинам, и пожалели, что поленились одеваться и прятать лицо.

— Че-то не нравится мне ветер, — проговорил Алекс, натягивая ворот футболки на лицо.

Ден сделал так же.

— Усиливается ветер, — продолжил Алекс. — Интересно, какой прогноз погоды.

Запрокинув голову, Илья проговорил:

— И небо, вон, белое какое. Затягивает.

— Это может быть от пыли, — попытался всех обнадежить я.

«Жигуль» директора уже стоял на месте, лобовое стекло было присыпано песком, бочку с водой он разместил на поперечинах, так что вряд ли ее получится спустить. На переднем сиденье развалился Нага Амзатович, Антон Елисеевич сидел сзади. В четверых бедуинах дрэк не сразу узнал своих, вылез из машины и проворчал:

— Ну и ветрище! У нас в Николаевке такого нет. А где все? Где пустые бидоны? Я много всего привез, и воду, вон.

Он принялся отплевываться.

— Все рапанов ловят для рисовой каши, — сказал я. — Давайте то, что у вас есть, вернемся с подмогой. Вы сегодня с нами?

— Ты смеешься? Я еле живой! Да и дома меня потеряли. Завтра приеду, привезу тушенки и сгущенки. — Он открыл багажник, вытащил клетчатую сумку, поставил на землю, потянулся за второй. — Это хлеб. Тут огурцы, помидоры, лук, зелень.

Я увидел в салоне полосатые арбузы и дыни, лежащие на сиденьях.

— Это для эстафеты.

— Какой? — округлил глаза Памфилов.

— Вам не сказали? — удивился директор. — Хорошо. Увидите, должно получиться весело.

— Что обещают синоптики? — спросил я, наблюдая, как пылевой смерчик, крутя палые листья, подбирается к купающейся в пыли курице.

Поднимет, не поднимет? Курица почуяла опасность и убежала, не познав разрушительной мощи смерча. Метнувшись туда-сюда, он расформировался.

— Переменную облачность с дождем, ветер порывами до десяти метров в секунду, — ответил Дрэк. — Вероятность осадков низкая. Но это у нас, что тут, без понятия. В Николаевке, например, уже облака, а над горами прямо тучи. Ветра, что удивительно, нет. Так что дождь может сюда и не дойти, он и до Николаевки не всегда доходит, когда в городе льет.

— Вот это будет попадалово! — радостно проговорил Памфилов, себе он взял огромный арбуз.

— Гоните сюда саранчу, — сказал директор. — Чтобы не бегать вам туда-сюда, вон, мокрые уже.

Нага и Антон взяли по огромному арбузу. У обоих были рюкзаки.

— Мы переночуем, вы не против? — спросил Нага. — Утром погоняем бледные московские тела.

— Мы только за! — обрадовался Илья.

Следующей ходкой пришли все, кто остался в лагере, в том числе старшие парни, дожидающиеся своей очереди занырнуть. Разлили воду по бидонам — машина аж приподнялась, забрали арбузы и дыни и утащили, а директор, глядя на мутно-белое небо, крякнул, сел за руль и укатил восвояси. Ему тяжело с нами, возраст дает о себе знать.

В лагере воспитатели, то есть кураторы, забрали арбузы и унесли к себе в палатку, говоря, что есть их опасно, можно отравиться, а дыни разрезали и отдали страждущим.

Первая партия пловцов еще не вернулась. Вон они в море синхронно ныряют. Леонид Эдуардович нырял через раз, и сразу было видно профессионала, его ласты уходили под воду будто сами собой, под одинаковым углом, без брызг, в то время как у москвичей — с плеском и каждый раз по-разному. Полчаса точно прошло, а более-менее получается у кого-то одного. Издали не видно, кто это, наверное, мой Саня-пловец, у него преимущество перед другими.

Похоже, так и не научатся москвичи нырять на глубину, не познают радости собирательства. Или на крабов — это охота?

Взрослые пошли купаться, в том числе Валентин Николаевич, Алекс — с ними. Любка проводила их печальным взглядом и отдала Чуме котел, вычищенный песком. Юрка пошел его полоскать. Молодец, не бросил девушку в беде.

Гаечка тренировала девчонок, которые тоже заинтересовались ловлей крабов, но и у москвичек все было не очень.

Освежившись, Валентин Николаевич и Нина Игоревна, презрев секущий ветер, двинулись вдоль берега, считая шаги. Лихолетова бродила по песку, что-то высматривая, периодически наклонялась.

Отец Лекса дал сигнал Илоне Анатольевне, и она, подойдя к кромке воды, свистнула, призывая ныряльщиков, замахала руками.

Лихолетова широким шагом направилась в лагерь. Глядя на нас, она замотала лицо платком, но даже несмотря на это было заметно, что она лучится от счастья. Неужели Тимофей дал ей надежду?

Ответ нашелся быстро. Воровато оглядевшись, Рая прошептала:

— Обещаешь никому не говорить?

— Обещаю, — кивнул я.

Она разжала кулак. На ладони лежала пригоршня советских монет, значок с Лениным, но не пионерский, и золотое кольцо с крупным рубином.

— Прикинь, как мне повезло! — с придыханием шепнула она.

— Да-а, — протянул я и вспомнил, как баловался металлоискателем, но золота и серебра не находил ни разу. Года три лазал — и ничего. Лихолетова один раз вышла — и кольцо, вот как так?

Мне попадались ржавые монеты, ложки… А потом я вовсе потерял интерес, потому что стали