Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Ветер поднимает песок, — говорила Лихолетова, — и открывается много интересного, а потом оно снова закапывается.

Я бросил взгляд на берег и увидел бегущий песок, собирающийся в маленькие барханы. Аж самому захотелось пройтись туда-сюда, поискать интересное.

— А почему не говорить? — поинтересовался я. — Никто у тебя кольцо не отнимет.

— Потому что тогда все ломанутся искать, и мне ничего не достанется.

Тем временем москвичи вылезли на берег. Валентин Николаевич подождал, пока все переоденутся, поделятся впечатлениями, и проговорил в рупор:

— Объявляется день арбуза. Кто хочет арбуз?

Все взревели, он продолжил:

— Арбуз, как известно, опасен. Чтобы его заработать, нужно напрячься, пропотеть. К тому же количество арбузов у нас ограничено, их надо заработать.

Он положил полосатого гиганта у ног.

— Сейчас путем жеребьевки определится шесть команд, по одиннадцать человек в каждой, и команды сразятся за арбузы. Один человек лишний, он участвовать не будет. Кто не хочет?

— Опять драться? — разочарованно спросила Ия Киселева. — Я не хочу.

— Принимается. Сейчас жеребьевка, правила объявлю чуть позже. Победившая команда получает арбуз.

— Что-то новенькое, — сказал Илья. — И ведь ничего нам не сказали.

— Чтобы не проболтались, — предположил подошедший Тимофей. — А что там Раиса ищет?

— Пойди спроси, — пожал плечами я, обещавший молчать о ее находке.

Спрашивать у Лихолетовой Тимофей ничего не стал.

У москвичей началась жеребьевка. Они тянули билеты с номерами, их было шесть. У кого какой номер, тот в такой команде. Чумаков оторвался от Любки и побежал участвовать — как же он такое пропустит и не порисуется перед ней?

Поднялся вой несогласных, никто не хотел в свою команду младших, априори менее сильных и ловких. Споры пресек отец Лекса, гаркнув, что нытики будут оштрафованы.

Москвичи разбились по командам, и они получились более-менее одинаковыми по возрастному составу. Оля и Наташа попали в одну команду и радостно обнимались.

Оказалось, надо было катить арбуз до метки, которую изображал взрослый, потом возвращаться, передавать арбуз следующему. Кто первый добежит, того и арбуз. Арбуз проигравшей команды переходит следующим соревнующимся.

Условия не понравились девушкам — им не хотелось быть посмешищами, потому что иначе чем шуточным конкурс назвать нельзя, парням же только дай подурачиться, Памфилов, вон, аж подвывает от зависти. Наконец он не выдержал и крикнул:

— Вместо кого можно пойти? Можно ведь, да?

Команды начали выталкивать самых мелких, девушки взмолились, чтобы их избавили от позора, но Валентин внес ясность:

— Можно, но отказник должен быть равным тебе по силе.

— Я не хочу, — выступил вперед Самочкин, и Ден встал в начале строя команды номер один, потер руки, примерился к арбузу.

Просвистел свисток, и, угукая и пуча глаза, Ден вприсядку резво покатил арбуз, изображая гориллу. Опередил конкурента, и тщедушный паренек-кузнечик, который должен был катить арбуз после Дена, тоже изобразил обезьяну. Команда противника подхватила забаву, все стали кривляться, а наблюдатели покатились со смеху.

Парень с фотоаппаратом, который был в шестой команде, принялся снимать это безобразие.

В итоге выиграла команда Чумы, где было меньше ребят из младших отрядов. Любка аплодировала, светясь от счастья.

Соревнование длилось минут пятнадцать, столько же занимала подготовка к конкурсу, потом — поедание трофея, итого полтора часа солдаты заняты.

Теперь еще мастер-класс по нырянию от местных и — вечерняя тренировка, правда, я очень сомневался, что стоит ее проводить, когда, вон, ребята всего лишь арбуз катали, и у них полные глаза песка. Но тренеры тут, с палаткой приехали — тоже хотят посмотреть, как море горит.

Так что от утренней тренировки я избавлен.

— Несите ласты-маски, — распорядился я, решив, что в воде проще переносить жару.

Димоны и Гаечка побежали в нашу палатку, где временно хранилось это добро. Я спросил у Наги:

— Вы взяли с собой маски?

Нага посмотрел на меня, открыл рот, собираясь ответить, и вдруг побледнел, нос его заострился, глаза выпучились, челюсть отвисла. Глядя на что-то ужасное за моей спиной, он заорал:

— Назад! Назад и на землю! — И рванул туда, в лагерь.

Я обернулся, и время будто остановилось, запечатлев картинку: палаточный лагерь, какой-то неестественно маленький на фоне нависающей над ним буро-желтой стены пылевого вихря.

Дорогой читатель! Не говори, что такого быть не может! Уверяю тебя: еще как может, испытал это на собственной шкуре, стоя с палатками в одной из лагун Генеральских пляжей в 2008 г. Тогда только чудом никто не погиб.

Время текло, будто в замедленной съемке: медленно бежал Нага, разевал рот, мышцы на его руках, теле, шее вздулись, Антон застыл, растерянно глядя, как на лагерь надвигался пылевой смерч — такой же, как тот, что гонялся за курицей, но в десятки раз больше и мощнее. Впервые вижу такой огромный вихрь, называемый в Америке dust devil.

А потом щелк — и время понеслось, опережая мысль. Лагерь накрыло поднятой пылью, донесся треск, хлопки. Метался между палаток Нага, что-то кричал. Завизжала Гаечка, завопил Димон Чабанов.

— Из палаток все! Живо! — взревел Нага.

Я бросился спасать Гаечку, думая, что Димоны справятся сами. Леонид Эдуардович тоже скрылся в пылевом вихре, как и Алекс. Залетала по кругу его широкополая шляпа.

— Держи! — командовал Каретников. — Трос… Твою… А-а-а…

Заорали москвичи, увидевшие бушующую стихию, взрослые гнали их по косе прочь от опасности.

Я влетел в вихрь. Резкий порыв ветра ударил в лицо, толкнул в грудь. Присев и вскинув руки, я зажмурился на миг, а когда открыл глаза, на меня неслась махина палатки, все поднимаясь вверх. Ни хрена на видя из-за песка в глазах, я ухватился за мазнувший по лицу трос — надо удержать палатку, ее же в море унесет!

Но — еще мощный порыв ветра, и трос впился в ладони, скользнул, раздирая их. Вскрикнув, я разжал пальцы. Будто гигантский целлофановый пакет, палатка летела, гонимая ветром. Она стояла входом от моря, вихрь просто залетел внутрь, и силясь вырваться, поднял ее, унося вместе с ластами, масками, одеялами, Бориным матрасом…

Надеюсь, внутри никого не было, потому что…

Палатка упала в воду метрах в пятидесяти от берега, ее надуло пузырем и начало уносить в море. Теперь Антон не растерялся, прямо в футболке и шортах плюхнулся в воду и погреб за палаткой. Чуть дальше в воду бросился Тимофей.

— Саша! — позвал я Гаечку, обернувшись.

Вихрь рассеялся в море, оставив поваленные палатки, разбросанную посуду и вещи, перемешанные с песком, листьями, обломками веток.

Из-под палатки вылез