Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

— Нужно, — ни секунды не сомневаясь, ответил он.

Тем временем взрослые, а также Тимофей, Илья, Димоны выволокли на берег палатку, словно выпотрошенного кита, ее сразу же облепило песком.

— Похоже, сегодня будем ночевать под открытым небом, — констатировал факт Алекс. — Мы даже с подкреплением мокрую палатку не установим.

Порыв ветра швырнул ему в лицо песок — еле успел зажмуриться. После того, как унес палатку, ветер, будто расшалившийся ребенок, нахулиганился и устал, и чем ближе сумерки, тем он незаметнее.

— А если толпой навалимся? — предложил я. — Трое держат опоры, двое натягивают тросы.

— Там дырень огромная, — напомнил Алекс. — Прорезали, когда Сашу доставали. Зашить бы…

Взрослые волоком оттащили палатку к остальным. Я встал, чтобы им помочь, но ноги не держали, и я плюхнулся на задницу. Все еще было как в тумане, чувства спали.

Всем лагерем москвичи искали разлетевшуюся посуду, сносили найденное к Любке.

Гаечка легла на покрывало, положила голову на колени Илоны и заснула — перенервничала, и ее рыбаки водкой напоили, с непривычки оно здорово в голову бьет. Алекс глянул куда-то вниз, и его так перекосило, что он аж плечами передернул.

— Пашка, тебе не больно?

— А что…

Руки! До меня дошло, на что он так среагировал, и я посмотрел на свои ладони: на обеих были глубокие раны, словно полоснули бензопилой и присыпали песком. Затошнило, внутренности скрутило в ледяной узел.

А ведь боли я не чувствовал! Как отрезало.

— Где это ты так? Пальцами пошевелить можешь? Сухожилия целы? — искренне за меня переживал Алекс.

Я шевельнул пальцами и только сейчас ощутил жжение.

— Немедленно промыть! — скомандовал Алекс и потащил меня к морю. — А то столбняк начнется!

— Мы все вроде от него привиты, — проговорил я, погружая руки в морскую прохладу.

Взрослый я читал, что соленость Черного моря идентична плазме крови, но щиплет, блин!

— Покажи, — потребовал Алекс.

— Ты точно хочешь это увидеть? — спросил я. — Там жесть.

Я-взрослый притерпелся к ранам, чего только ни насмотрелся. Меня-нынешнего от вида неприятной, совершенно не опасной царапины повело.

— Лучше не надо.

— Ладно. А где ты так?

— Пытался остановить улетающую палатку, схватился за трос.

Аптечка была у тети Лоры. Она как раз работала с Валентином Николаевичем, капала ему успокоительное. Я терпеливо дождался своей очереди и сказал:

— У меня травма. Рваная рана обеих ладоней.

Тета Лора посмотрела с сочувствием.

— Искренне надеялась, что аптечка не пригодится, но только и успеваю промывать глаза физраствором, теперь еще вот, и ты… Показывай.

Я молча развернул к ней ладони, она схватилась за лицо и побледнела. Последовал вопрос, где я так умудрился, и ответ, который я только что озвучивал Алексу.

— Мальчики, вы герои! — восхитилась нами она и достала из аптечки перекись.

— Мы просто сильные, — сказал Алекс из-за спины.

— Сейчас будет больно, — предупредила она, щедро полила мои ладони — я закусил губу. — Надеюсь, это наша последняя травма. Там находится крупная вена, хорошо, что кровь свернулсь. По-хорошему, надо бы в травмпункт.

Я посмотрел на солнце, теряющее яркость и наливающееся предзакатной краснотой.

— Уже все закрыто. А в «скорой» зеленкой смажут и все.

— Хотя бы удалят омертвелые ткани, чтобы не началось нагноение. Тут прям лоскутики кожи болтаются.

Я набрался смелости, осмотрел рану. Н-да впечатляющее зрелище. Но это все лишь кожа разорвана, мышцы не затронуты.

— Давайте еще раз промоем, хорошенько обработаем антисептиком, и завтра утром Геннадий Константинович, когда привезет продукты, подбросит меня в «травму».

Для повторной промывки тетя Лора использовала хлоргексидин, от него жжения не было. Затем обработала стерильный бинт левомеколем, наложила салфетки на раны и замотала обе ладони, зафиксировав большой палец.

— Старайся его не напрягать, чтобы не открылось кровотечение.

Сосредоточенный на ране, я не сразу заметил зевак, в их числе были тренеры Антон и Нага, парни из старших отрядов и притихшие Оля с Наташей. Пришлось еще раз рассказывать, как я поранился.

— Ты как с креста снятый, — сыронизировал Ден Памфилов, имея в виду забинтованные ладони.

Его шутку не поняли, не до шуток было.

— Я и не думал, что такая огромная тяжелая палатка может улететь, — нарушил тишину Илья. — Что в палатке может быть опасно.

— Никто не думал, — сказал Леонид Эдуардович. — Обычно пылевые вихри неопасны и быстро рассеиваются. Этот был особенно мощным. Но, налети он на нас, вреда бы не причинил, тому свидетели те, кто в него попал. Палатка сработала, как пакет, если в него сильно дунуть. Она была с дном. Те, что без дна, просто повалило.

— У нашей тоже есть дно, — подала голос Ия Киселева. — Я больше туда не полезу.

Леонид Эдуардович попытался ее успокоить:

— Понимаешь, Ия, то, что случилось — редкость. Я в походах сорок лет. Каждое лето ходим с палаткой на десять дней, бывает, что и осенью выбираемся. И в горы ходим, и здесь бывали не раз. Никогда такого не было. И не будет.

Девочка смотрела на него, а на лице читалось «да-да, конечно, поговори мне тут». Я перевел взгляд на лагерь, который сравняло с землей, и сказал:

— Надо решать, что делать дальше. Скоро сумерки, а там и темнота.

Ставить палатки? Но многие их боятся. Спать под открытым небом? В этом есть своя романтика, но в палатке комары замертво падали от амбре подростков, сутки не мывшихся с мылом, и репеллента, а так будут зудеть над ухом.

Можно рискнуть и отправить в школу тех, кто боится, но доберутся они глубокой ночью: ехать надо автобусами с тремя пересадками, займет это минимум три часа — это если на остановках по полчаса не ждать, а может занять и шесть часов. То есть дети могут и не успеть на последний автобус в Николаевку.

Однако, дилемма. Но такие мелочи в сравнении с тем, что мы пережили!

Нага сказал:

— Я так понял, вечерняя тренировка отменяется? — И повернулся ко мне, будто я тут главный.

— Мы можем и утром ее провести, перед отъездом, — предложил Антон.

— Было бы замечательно, — согласился я. — Нам нужно приводить в порядок лагерь.

— Мне страшно! — пожаловалась Юленька, держащая в руках разбитые очки. — Меня мама за них убьет! И вообще, убьет, если узнает! Я не хочу тут оставаться, домой хочу.

— Кто еще хочет обратно?

Я пересчитал поднятые руки. Восемнадцать человек, из них десять девушек и девочек. Валентин Николаевич скорбно покачал головой.

— Домой хочу-у-у, — заревела Юля, как маленькая.

Впрочем, она и была