Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Берег медленно приближался. Я заметил столпотворение, куда мы и направились. Сейчас, наверное, каждый чувствовал себя Эгеем, всматривающимся в паруса: белые или черные? Погиб ли Тесей или нет? Вот только парусов у нас нет.

Ветер еле доносил голоса. Леонид Эдуардович сел на нос и закричал:

— Все в порядке! Норма! Окей!

Замахал руками, начал изображать сердца и «Класс», но было сильно далеко, и остальные не понимали его. Когда поняли, запрыгали, начали обниматься. Гаечка осознала, что весь сыр-бор из-за нее, и с головой укуталась покрывалом.

На мелководье мы выпрыгнули за борт, в лодке только Гаечка осталась, дотолкали посудину к берегу под рукоплескание москвичей, и воспитателей, и смахивающей слезы Илоны.

Алекс протянул руку Гаечке, но она застеснялась, заартачилась, с ужасом глядя на встречающую ее толпу. Тогда я побежал на берег и обратился к Валентину Николаевичу, от которого несло корвалолом:

— Саша боится выходить, у нее стресс. Можно устроить, чтобы все ушли или хотя бы не так шумели?

— Честно, нет на это сил. Я думал, меня удар хватит. Уж и похоронили ее. Если бы не Леонид… — он покачал головой. — Если бы тут не жили рыбаки…

Илона Анатольевна побежала к Гаечке, протянула ей руку. Девушка всхлипнула; будто спохватившись, испуганно посмотрела на Алекса, поправила мокрую перекошенную футболку и потянулась к Илоне. Та развернула покрывало, укутала Гаечку, отдала чужую накидку рыбакам. Девушка обняла учительницу, затряслась, и они отошли в сторону, Илона гладила Гаечку по голове, шептала что-то ободряющее.

Алекс проводил ее взглядом, кусая губы и сжимая-разжимая кулаки. Сел на песок, провел руками по лицу и замер. Я сел рядом, похлопал его по спине.

— Ты молодец. Спасибо. Один не сдался.

— Ты тоже не сдался. А ведь ты не приморский житель!

— Чуть не сдох, — признался он. — Капец, трясет, как при Паркинсоне.

— То же самое.

Взрослые залезли в море, начали вытаскивать палатку, которая намокла и держалась на плаву за счет матраса. Москвичи ходили между палатками, как воины на поле битвы — над поверженными боевыми товарищами, собирали вещи. Кто-то находил вещь, поднимал, вокруг него собиралась толпа, отзывался хозяин, и снова начинались поиски. Юленька нашла свои солнцезащитные очки разбитыми, заплакала.

Лихолетова уселась рядом с Илоной Анатольевной, обнимающей Гаечку. Алекс смотрел на них с умилением, словно подменили парня.

— Она тебе нравится? — спросил я, наблюдая на расслабленным Алексом.

Он сразу подобрался, вскинул голову и спросил:

— Это так заметно?

— Если не присматриваться, то нет. Кажется, что ты волочишься за очередной девчонкой.

— Да… то есть нет. Она мне нравится гораздо больше любой другой девчонки, а я ей, похоже, нет.

Так ли это? Гаечка очень скрытная. Я заметил, что она ведет себя более развязно, флиртует со всеми подряд — явно пытается привлечь внимание. Вот только чье? Алекса? Тимофея? Или ей приглянулся кто-то из москвичей? Только не Алекс! Он, конечно, отличный товарищ и герой, но очень уж любит противоположный пол.

— А если бы в палатке была не Саша, ты поплыл бы?

Алекс дернул плечами.

— Да. Но без риска для жизни. — Он посмотрел на меня с вызовом.

Я не удержался от нравоучений:

— Алекс, с твоей харизмой ты вскружишь голову кому угодно. Не трогай Сашу, хорошо?

Вот теперь он буквально излучал враждебность, хотелось отвести взгляд, но я уставился на него с вызовом. Наверное, в этот момент мы напоминали двух ощетинившихся котов.

— Послушай, — проговорил он вроде миролюбиво, но голос его сочился враждебностью. — Да. Я пообещал аккуратнее с девками. То есть с теми, кто для меня девки! Саша — другое. Или ты положил на нее глаз? Если так… Да по фиг, если честно. От нее я не отступлюсь даже ради нашей дружбы!

Ого заявочки!

— И вообще, если она тебе нравится, чего она еще одна? — продолжал Алекс. — Или тебя взбесило то, что ее могут из-под носа увести?

— Утихни, — шепнул я. — Разошелся-то как. Она мне как сестра, и я не хочу, чтобы близкий человек влюбился в бабника и мучился.

— Я могу завязать, — растерянно проговорил Алекс, стукнул себя в грудь. — У меня впервые такое! Ни на кого смотреть не могу, только она в башке. И рад бы выгнать ее оттуда, не могу! Я ради нее на что угодно готов!

Он был абсолютно искренен. Но проблема-то в другом.

— Шанс, что ты остановишься, один из ста, — озвучил я свои мысли.

— В смысле — остановлюсь?

— Перестанешь волочиться за юбками. Да, на время остановишься, пока новая игрушка тебе не надоест. Тебя ведь зацепила ее холодность, да?

— Она особенная, — ушел от ответа Алекс.

— И чем же? — улыбнулся я.

О том, что Саша пишет стихи и мечтает стать писателем, он не знал.

— Ну… в ней чувствуется глубина. Она настоящая.

Интересно, он это и правда увидел или нафантазировал? Я развил мысль:

— Кажется мне, глубина ее — в холодности. Ты привык, что девушки сами на тебя набрасываются. Еще и, наверное, в школе за тебя дрались.

Алекс самодовольно улыбнулся.

— Было дело, да.

— Видишь, люди, не представляющие ценности, для тебя расходники. И так же будет с Сашей, когда ты получишь от нее то, что тебе нужно. Она станет для тебя как все. И сразу обмелеет океан, исчезнет глубина.

— Неправда! — мотнул головой он и сжал челюсти, готовый в горло мне вцепиться.

— Откуда ж ты знаешь, правда или нет, если это у тебя впервые?

— Чувствую!

— Чувства обманывают.

— А ты откуда знаешь? — не сдавался он. — Что со мной будет дальше?

— Наблюдения, совпадающие со статистическими данными.

— Паш, не гони, а? — раздраженно бросил Алекс. — Чего прицепился, когда я ей, скорее всего, безразличен?

Хорошо, если бы так.

— Я не потащу ее в постель, обещаю, — наконец сказал он. — Если она ответит взаимностью! А это не факт. Саша не та девушка, с которой можно развлечься, и все. Я, когда плыл, думал, что если не успею, утоплюсь на фиг.

Он с неописуемой нежностью смотрел на Гаечку.

— Если ты обидишь нашу Сашеньку, я тебя найду, так и знай, и ты об этом пожалеешь, — спокойно сказал я таким тоном, что мои слова не вызвали сомнений. — Так что десять раз подумай, нужно ли оно тебе.

— Ты мне угрожаешь? И что ты мне сделаешь? — В его голосе проскользнула ирония.

— Давай сходим в тир, — холодно ответил я. — И ты увидишь. Раздобыть огнестрел в наше время несложно — при должной сноровке и круглой сумме в кармане. Меня даже никто не заподозрит. Еще