Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Если бы мне было восемнадцать, ну, двадцать… Но пятнадцать…

Все, что могу — на месте суетиться, прикрываясь чужими спинами, оттачивать манипуляторское искусство, учиться прогибать и склонять к сотрудничеству, потому что, когда поднимутся ставки, иначе никак.

Сколько моих ровесников мечтают стать президентами? Наверное, по глупости — многие. Мне от такой перспективы хочется заорать: «За что⁈» Взрослый перестал бояться за свою жизнь, но я-то — не он. Мне жить нравится. И белый песок, и разноцветные ракушки, и блики на дне, и дельфины…

Интересно, они приплывут сегодня?

Погрузившись в мысли, я чуть не пропустил важное: состояние Березовского тяжелое нестабильное, он в медикаментозном сне. Сегодня третий день. Память взрослого подсказала, что если на пятый день не удается стабилизировать человека, прогноз ухудшается. Даже если он выздоровеет, полностью не восстановится.

Ну а врачи масштаб повреждений не разглашали.

Услышав, что хотел, я отправился понаблюдать за тренировкой, вдруг Гаечка стала творить чудеса. Но нет, она оставалась старательной ученицей, сверхъестественным тут и не пахло. Ну, ладно, солнце печет макушку, перемещусь-ка в тень.

Радостные возгласы и плеск известили о том, что тренировка окончена. Самочкин с тоской посмотрел на море. Любка передала нож Нине Игоревне и побежала купаться.

Илья вылез из воды первым, подбежал ко мне.

— Ну, что наша Саша?

Я пожал плечами.

— Непонятно.

— Им мне непонятно.

Поговорить не дали, вокруг нас стала собираться толпа и наших, и москвичей, которые горели желанием научиться нырять хотя бы перед отъездом.

— Идемте машину директора разгрузим, — предложил я, поглядывая на темнеющее на востоке небо. — Она сейчас должна приехать.

— Раньше сядешь, раньше выйдешь — потер руки Ден Памфилов и потрусил по берегу к поселку.

— А че, а нам помогать надо? — спросил смуглый Толян.

— Желательно, — кивнул я и спросил: — Ну что, разрешили пригласить гостей?

— Да, — просиял он.

— И кто придет к нам сегодня вечером?

— Девушка, — ответил он, чуть смутившись.

Вспомнились кобылицы, которые доводили Гаечку и остались в школе, он будто мысли мои прочел и сказал:

— Хорошая. Леной зовут.

Только мы пришли на точку сбора, как вдалеке появилось облако пыли — приближался «жигуленок» дрэка.

Только Геннадий Константинович вылез из машины, сразу же сказал:

— В городе льет, аж полощет, и громыхает, — он обернулся на восток. — А здесь и не слышно. Причем тучи ползут с гор.

— Это реально жуть, — подтвердил Нага, вылезающий из машины, однако, с огромным рюкзаком.

Позади водителя сидел Антон. Они явно собирались переночевать, невзирая на дождь.

— Так, может, не дойдет сюда? — спросил Илья с надеждой, словно дрэк мог силой мысли развернуть тучи назад.

— Что говорят синоптики? — поинтересовался я.

— Синоптики ошибаются раз в сутки, — проворчал дрэк. — Переменная облачность, местами осадки. Вот что они говорят. Считай, что и ничего. Надо решать, оставаться или спешно сворачиваться, потому что, если непогода доберется до нас, это будет катастрофа! Я видел три водяных смерча, а они иногда выходят на сушу.

— Не надо уезжать! — чуть ли не взмолился Памфилов. — Самое интересное началось. Мы на дельфинах катаемся, у нас будет дискотека…

— Я теперь даже не знаю, безопасно ли оставлять магнитофон.

Взрослый во мне был уверен, что рисковать не стоит, и надо уезжать. Мне же жутко не хотелось расставаться с беззаботной жизнью и с головой нырять в происходящее, отстегивать на закупку стройматериалов, вникать, все ли хорошо у Канальи, думать, где по дешевке найти оборудование для мастерской, которая два месяца — и появится, как наладить поставки запчастей из Москвы, потому что объемы заказов будут расти; как оптимизировать работу кондитерских, где взять денег на выкуп участков под гостиничный комплекс.

И главное, самое неприятно, в чем я мало соображал и что требовало чуткости, дипломатичности, лидерских качеств — скоро мы запускаем общественную организацию «Прогрессоры».

К его чести, Алекс-мажор согласился курировать организацию в Москве, но, глядя на него, сомневаюсь, что это хорошее решение. Однако поход повлиял на него благотворно, он стал меньше выпендриваться. Если от Тимофея огребет, вообще может нормальным стать. А что, если попробовать его подкорректировать? Нормальный ведь парень. Не буду ничего навязывать, например, что нельзя волочиться за всеми подряд, просто подскажу, что демонстрация собственного превосходства отталкивает, а не возвышает его в глазах остальных.

Ребята разлили воду по бидонам и утащили. Мы с Ильей поволокли ящик персиков. Такой же понесли Димоны. Мальчишки помладше покатили наперегонки арбузы. Алекс понес тяжелую тушенку.

Директор тоже что-то нес в рюкзаке, увязал в песке, ворчал, поглядывая на восток, где все отчетливей формировался грозовой фронт.

Проскользнула мысль, что было бы неплохо, если бы у Гаечки проснулись способности стихийного мага — пришлось бы очень кстати, но это вообще из области фантастики.

В лагере взрослые разобрали продукты, директор собрал детей и воспитателей и объявил:

— Ребята, у меня неприятные новости. На нас движется гроза.

Длинноногая Наташа издала протяжный стон, дети зашептались. Ия Киселева воскликнула голосом подстреленной чайки:

— Не надо, пожалуйста! Не увозите нас!

— Это точно? — вскинул бровь Валентин Николаевич, известие его не порадовало.

Ответил дрэк честно:

— Не точно. Тут погода крайне непредсказуемая, есть шанс, что обойдет. Но если не обойдет, это вода стеной, гроза, молнии и водяные смерчи, которые могут выйти на берег.

— Мы убежим, — уперся Чума. — Они далеко на сушу не ходят.

Леонид Эдуардович поддержал подопечных, поглядывая на расстроенного Илью:

— Я бы рискнул.

— Да конечно, — воскликнула Юлия, возрастная воспитательница. — А если их тут молнией поубивает? А если в море смерчем утащит и убьет? Мы видели, на что способна стихия. Достаточно поразвлекались, не стоит одна ночь такого риска.

— Это особенная ночь! — уперлась обычно осторожная и здравомыслящая Ия Киселева. — Ничего нам не будет! Дождь пересидим в палатках, а молния людей убивает крайне редко! Вот. Так что ничего опасного.

Дрэк переводил взгляд с одного лица на другое, раздувал ноздри, качал головой.

— Ну пожалуйста! — неожиданно взмолился Толян-селянин и брякнулся на песок перед дрэком. — Не увозите их, мы так клево поладили!

Геннадий Константинович от неожиданности отступил на шаг.

— Позвольте нам отпраздновать! — проговорила длинноногая Наташа. — Пусть кто боится, тот уезжает! Мы останемся! Не будет никакой грозы, вон, какое небо ясное.

— Да!

Дети загалдели, на разный манер умоляя дрэка не сворачивать лагерь на берегу. Поддубный и Каретниковы были на стороне детей, женщины-воспитатели, включая Илону Анатольевну, беспокоились