Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов
Какие вообще эти таланты бывают?
Да, дар может быть спорным, как Наташин, которым надо научиться пользоваться правильно. Любым оружием надо учиться пользоваться, любым приспособлением, облегчающим жизнь. Я скосил глаза на Гаечку, уплетающую овсянку. С одной стороны стоял Алекс и тоже ел не барскую пищу, с другой — Минаев, молча уничтожающий взглядом конкурента. Интересно, Голодный, который точно запал на Сашу, придет?
А вдруг ей даровано умение нравиться противоположному полу? Самочкину, вон, все равно, по-прежнему на нее не смотрит, да он ни на кого не смотрит. Только изредка бросает благодарные взгляды на Любку, которая, хотя освобождена от работ на кухне, все равно помогает, причем делает это с радостью и удовольствием — ей нравится быть нужной. Ну и Чума вынужден помогать, иначе как Любке понравиться.
Отчего-то ребята заволновались, зашептались, развернули головы к морю. Пробежали шепотки:
— Дельфины… дельфины?.. Да вон же они! Да!
Люба вскочила, улыбаясь, уставилась вдаль, забыв о начищаемых песком мисках. Поднесла ладонь к глазам, а потом обернулась к нам и сложила руки лодочкой на груди:
— Можно позвать дельфинов? Пожалуйста! Они никого не тронут.
Взрослые замолчали, принимая решения. Любка застыла с мольбой в глазах. Зная, что она держит ситуацию под контролем, я проговорил, пытаясь навязать свою волю, но самую малость:
— Ничего никому угрожать не будет. Тут же мелководье! Дельфины приплывут поиграть и никого не утопят, потому что ну по колено же! Зачем им нас топить?
— Рискованно, но сколько радости детям! — оттаяла Илона Анатольевна.
Любка радостно закивала.
— Вы когда-нибудь купались с дельфинами? — подтолкнул их я к правильному решению. — Незабываемые ощущения. У вас уникальный случай, почему бы им не воспользоваться?
— Я против, — проворчал дрэк. — Валентин Николаевич, решайте.
И он решил, стягивая футболку.
— Мне хочется искупаться с дельфинами. И хотелось бы, чтобы мой сын, который приедет в следующую смену, это ощутил. Риски есть, но они минимальные. А раз так, зачем лишать детей радости?
Любка взвизгнула и побежала в море прямо так, в шортах из обрезанных спортивных штанов, из которых она выросла, и футболке. Поддубный проговорил в рупор:
— Кто хочет в море — строимся на берегу, в воду без команды не заходим, — Поддубный положил рупор на покрывало и побежал к воде, как и другие воспитатели, довольный, будто ребенок.
Я отлично его понимал, потому что помнил, как это — быть взрослым. По сути, ты тот же ребенок, желающий странного, но с опытом, потому с тебя больше спрос.
Местные тоже с любопытством наблюдали за происходящим. Смуглый Толян крикнул:
— Дельфин шо, дурак на отмель плыть? Они не приплывут.
— Во дурная, — поддержал его шнырь Гоша и прокричал: — Да не старайся, не придут они.
Бычок Саня закивал, однако они с интересом следили за развитием событий. Пока дельфины были далеко — их плавники то появлялись, то исчезали под водой. Штуки три как минимум. С такого расстояния не определить, кто это — белобочки, афалины или азовки.
— А нам можно? — жалобно заскулил Витек, отмывающий котел после овсянки.
— Ладно уже, давайте, бегите, — благословил их дрэк.
Я устремился в воду после того, как взрослые вошли по пояс и Валентин Николаевич дал команду. Воду вспенили сотни ног.
— Тише вы! — крикнула расстроенная Любка. — Они пугаются, думают, что тут бегемоты.
Ребята пошли осторожно. Троица местных осталась на берегу, наблюдая за нами, как за идиотами.
— Да не приплывут они, успокойтесь вы, — стоял на своем Толян.
Оказавшаяся рядом со мной Ия Киселева рассказывала Яну:
— Представляешь, если дельфина погрузить в наркоз, он умрет, и знаешь почему?
— Почему? — Ян насупился, ему не нравилось что-то не знать.
— Задохнется! У них каждый вдох — осознанный. Потерял сознание — помер.
— Ага, знаю, они никогда не спят. То оду половину мозга выключают, то другую. А ты знаешь, что азовка, это которая самая мелкая — вообще не дельфин!
Ия посмотрела на Яна восторженно — он говорил интересное! Вот они, два увлеченных друг другом юных сапиосексуальчика! Будь они постарше, образовали бы пару, и я благословил бы их союз. Вот уж два одинаковых! Но они еще малы: Ие тринадцать лет, Ян на год младше. Правда, он даст фору большинству моих ровесников. В шахматы у него никто не может выиграть.
— Да? И кто же? — заинтересовалась Ия.
— Морская свинья! У них рыло тупое, он скорее маленький кит, чем дельфин.
— Ух ты, надо же!
И еще одна моя заслуга: вместо того, чтобы киснуть в квартирах или на дачах у бабушек гонять на великах и надувать лягушек, ребята получают новый опыт, обретают друзей. Им точно будет что вспомнить!
Тем временем дельфиньи плавники исчезли, пара секунд — и они изменили направление, направились к нам. Все замерли, Любка нырнула, вынырнула и зашлепала руками по воде.
— Офигеть, они плывут сюда! — то ли разочарованно, то ли радостно воскликнул шнырь Гоша.
— А ты говорил — не придут, — пристыдил Толяна Санек.
Суда по плеску воды, парни решили присоединиться к нам. Ладони я не мочил, все-таки дельфины — животные, запах крови может вскружить им голову. Правда, кровь давно свернулась, но раны-то открытые, могут почуять и одуреть.
Когда дельфинам до нас осталось несколько нырков, я понял, что это малышки-азовки, то есть морские свиньи. Но говорить, кто они есть, я не стал, и шепнул Ие, чтобы не расстраивала ребят. Хотя купание с китами — событие более неординарное, чем плавание с дельфинами.
И вот азовки на месте, окружили Любку и давай толкать ее носами, поиграй, мол, с нами! Со мной! И со мной! Их было пять, и два детеныша плавали в стороне.
Обитатели лагеря стояли неподвижно, ждали команды к действию. Любка гладила дельфинов по спинам, плавникам, мордам. Наконец сказала:
— Над носом у них не трогайте, им не нравится. И сильно не давите. Они согласны поиграть.
С Любкой осталась одна азовка, которая ластилась, кувыркалась и подставляла живот, остальные, кроме детенышей, ушли в народ. Какой поднялся крик, плеск, сколько радости было! Полный свиной беспредел! Меня тоже толкнули носом, но чесать азовку раненой рукой я не стал.
Азовки позволяли себя тискать,