Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Из оставшихся ребят я выберу главных, и с организацией тренировок следующей смены проблем возникнуть не должно.

И, хотя многие остаются, все равно грустно, что смена подходит к концу. Было весело. И будет весело — наша команда приготовила множество сюрпризов. Но кому как не мне не знать, до чего же быстро пролетает время, когда хорошо. Ждешь, ждешь событие, а оно вжух — и остались одни воспоминания.

С улицы донеслось знакомое:

— Р-рота, подъем!

Ребята выходили из палаток молчаливые и сосредоточенные. Никто не ныл, как в прошлые разы, что хочется спать. Надо значит надо.

К умывальникам выстроились очереди. Мне спешить было некуда, я смотрел на подопечных и думал над тем, как продолжить наше взаимодействие и сделать так, чтобы и в Москве ребята продолжали развиваться. Само собой, придется приезжать к ним, звать их в гости…

И бизнес как-то вести. Школа как место притяжения, конечно, хорошо, но в двухтысячных лавочку прикроют, начнут закручивать гайки, понадобится другая точка сбора. Как нельзя лучше подойдет мой гостиничный комплекс, а это деньги, много денег.

К тому же неизвестно, что будет через десять лет. Ясное дело, мы все повзрослеем, появятся другие интересы, кто-то обзаведется семьей, кто-то будет строить карьеру. Как бы ни сложилось, хотелось бы, чтобы время, проведенное вместе, вспоминалось как самая радостная пора.

Ладно, подумаю потом, первостепенная задача — не разорвать образовавшуюся между нами связь. Как? Организовать взрослого в Москве, чтобы приглядывал за детьми. Кого? Взгляд остановился на Валентине Николаевиче. Вот идеальный кандидат.

Ну и мне придется мотаться в Москву, общаться с молодежью, взаимодействовать с людьми — иначе как они будут меняться? Вообще неплохо бы поездить по разным городам с какими-нибудь гастролями. Но петь я не умею, играть на инструментах тоже. Разве что могу поработать ведущим.

И не только по российским городам поездить, но и по всему постсоветскому пространству, а лучше — миру, пусть от меня бегут круги по реальности. В Киев заглянуть, в Ереван и Тбилиси. Остался вопрос, кто будет вместо меня заниматься делами?

И жить…

Живу я сейчас. Реальность словно остановила меня этой травмой, типа тпр-р, родимый, а ну лениться!

Самочкин вылил в котел воду. Витек побежал собирать сухой тростник, чтобы развести костер.

Потягиваясь, вылезла из палатки Гаечка. Зевнула, осмотрела всех. Весь вечер я наблюдал за ней: как разговаривала, пела, что делала, но не обнаружил перемен. Рискнул, предложил всем читать красивые стихи, сказал, что Саша у нас поэт, но она отмахнулась, застеснялась.

То есть проверить, как ее тексты действуют на людей, пока не представлялось возможным.

Алекс умывался. Вытершись, отошел к костру, а не к ней, как обычно это делал. Наконец осознал, что не мил ей, и отстал? Он старался держаться с достоинством, но чувствовалась в его осанке, движениях, взглядах некая обреченность. Не жалобная — благородная.

Потом пришли Ветровы и Голодный, и Гаечка растворилась во флирте, окончательно расстроив Алекса и Димона Минаева, вон, надулся, как сыч.

Умывшись и проснувшись, ребята радостно побежали заниматься, потому что завтра утром тренировки не будет. Мы искупаемся, позавтракаем и начнем сворачивать лагерь. Обед пройдет уже в школе.

Вместо тренировки Любка осталась помогать накрывать на стол и резала хлеб на большой фанере, сдувая падающую на лицо отросшую черную челку.

Ощущалось некоторое напряжение перед боями, причем нервничали младшие, для которых доказать, что они стали мастерами — дело чести. Старшие воспринимали состязание как забаву для малышей.

Ко мне подошла Илона Анатольевна.

— Как твоя рука?

Я прислушался к ощущениям: ни жжения, ни боли, ни даже стянутости.

— Как и не было ничего, — ответил я и принялся разматывать бинт. — Видимо, хорошо промыл, когда крабов ловил.

Посмотрел на ладонь: ни припухлости, ни воспаления. Розовые гранулы в месте повреждений.

— Заживает, как на собаке, — улыбнулся я.

— Да, отличная динамика! — обрадовалась Илона Анатольевна, — честно, боялась, что придется тебя везти в травмпункт.

К нам подошла тетя Лора, тоже обрадовалась быстрому заживлению.

— Это потому, что ты вчера нырять пошел. Море лечит.

С берега донеслись команды Тимофея — тренировка началась. Троица деревенских парней опоздала, но они успели к середине разминки.

Потирая руки, подошел Валентин Николаевич, запрокинул голову, глядя в белесое небо, задумчивым взглядом проводил ласточку, скользящую над самой землей.

— Как бы дождя не было. Он ну совершенно нам не нужен. Не нравится мне марево на востоке.

Илона Анатольевна развеяла его опасения:

— Так то на востоке. Сюда такие тучи обычно не доходят, они и до Николаевки редко доползают, над городом выливаются. Вот те, что формируются на западе, те обязательно накрывают.

— Будем надеяться, — кивнул Поддубный. — Сейчас Геннадий Константинович приедет, новости привезет, включая прогноз погоды.

— Кстати о новостях, — вспомнил я. — Дадите мне радио послушать?

— Что там такого интересного, что ты следишь за событиями так, словно корову проигрываешь? — спросил Поддубный.

— Березовский в реанимации, — честно ответил я. — Говорят, не стабилизировали еще. И говорят, может инвалидом остаться. Мне интересно, насколько это правда.

Взрослые переглянулись с удивлением.

— Зачем это тебе?

И что им ответить?

— Березовский — один из самых влиятельных людей современности. Если он выйдет из игры, расстановка сил будет вообще непонятной.

Я не стал говорить, что война в Чечне может пойти вообще по другому сценарию. Ни Первой чеченской, ни Второй не будет, все ограничится одним марш-броском осенью. И — ни взрывов домов, ни тысяч жертв. И, если так случится, то у власти в начале нулевых вообще непонятно, кто окажется.

Поддубный вытащил радиоприемник из палатки, включил «Маяк», где играла «Хуторянка». Убавил звук, и завязался спор, насколько серьезно ранение Березовского. Оказалось, никто в него не верил. Поддубный вообще склонялся к тому, что это все инсценировка. Зачем? А кто их поймет — у богатых свои причуды. И причины.

Еще две песни и — утренний выпуск новостей, где мусолили вчерашний теракт в Лондоне, говорили о приказе, изданном в Санкт-Петербургском отделении ЦБ России, запрещающем использования пиратского программного обеспечения. Спрашивать у взрослых я не стал, но больше чем уверен, мало кто понял, о чем речь.

Потом речь велась о том, что чеченские оппозиционеры обратились за помощью к Ельцину и в ответ получили… ничего. Насколько знал я-взрослый, во всей этой истории важная роль принадлежит Березовскому, он — главный выгодополучатель этой бойни.

Если кто-то выпилил Березовского… что дальше? Кто-то ушлый займет его место, и все повторится? Или нас ждут большие перемены? Настолько большие, что ключевые события сдвинутся, и мои знания о будущем станут неактуальными?

Или пора