Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

гладить и балдели от этого, плескали хвостами, похрюкивая во время выдоха, ну точно, как поросята. Размером самый крупный был с Ию, то есть метра полтора. Такие создания опасений не вызывали, потом довольный дрэк полез в воду, и его толкнули носами сразу две азовки, а потом они принялись катать желающих. Им это было несложно, учитывая, что в воде человек становится легким.

Как по команде азовки плеснули хвостами и уплыли на глубину, оставив восторг на лицах взрослых и детей. Парень Олег, у которого был фотоаппарат, намного поснимал удивительное явление, а потом сам полез плескаться.

На берегу к Любке подошел удивленный Толян, чей авторитет она пошатнула, и спросил:

— Как ты это сделала⁈

Желткова пожала плечами.

— Не знаю. Они просто услышали меня и пришли.

Толян шумно поскреб в затылке, между ним и Желтковой вырос Чума. Любку окружили, всем стало интересно, как она позвала дельфинов, но девушка сама не знала и ничего вразумительного не ответила, из-за чего к ней быстро потеряли интерес.

Илья бросил клич, кто хочет поучиться нырять, но его перебил дрэк. Выбежал на берег и проговорил в рупор:

— Внимание! Нужна помощь в переноске воды и еды. Девушки, а также инвалиды и немощные от тяжкой повинности освобождаются.

Парни нехотя побрели на берег. Илья пообещал москвичам:

— Поныряем, когда вернемся!

— Наташа поступила в театральный, — объявил я важное событие, когда все вылезли на берег и принялись вытираться.

— Ура-а-а! — заорала Лихолетова, ее клич подхватили.

Гаечка, обернувшись полотенцем, подбежала ко мне, схватила за предплечье, потрясла, приговаривая:

— Круто! Передавай ей мои… Наши поздравления!

— Молодец! — грустно улыбнулся Тимофей. — Рад за нее.

Вытираясь полотенцем, Илья шепотом спросил:

— Ну, что Саша? Виден результат? Любка, вон, жжет, и сама не понимает.

— Не виден пока. Люба тоже не сразу проявилась. Ждем, наблюдаем.

Мы подошли к селянам. Я предложил:

— Приходите на тренировку завтра утром, а вечером у нас бои на ринге.

— Круто у вас, ага, — кивнул Саня. — А мы дураки, шо на вас рыпнулись.

— Вы хоть объясните почему, — попросил Илья. — А то мне совсем не понятно.

Шнырь Гоша шумно почесался, задумался и выдал:

— Ну как… вот если чужие в твое село придут, шо ты сделаешь?

— Ничего. Вот если разносить остановку начнут или стекла бить — тогда да, втащу им. А так-то зачем. Паш, вы же ничего не били?

— Мороженое ели. Звонили из магазина, — ответил я и воззрился на деревенских, которые не знали, что ответить.

Рассказывать им про территориальный инстинкт я не стал, чтобы не отпугнуть.

— Мы постараемся. А можно еще кого-то позвать? — спросил Саня.

— У взрослых спрашивай, — переложил ответственность я, потому что понятия не имел, что это будут за гости, да и ни к чему нервировать дрэка, которому и так несладко, ему, скорее всего, понадобится как минимум неделя восстановления после такого напряженного лета. — Помоги машину разгрузить — и спрашивай. Больше будет лояльности.

Селяне с радостью присоединились к носильщикам. Чем у них дело закончилось и получили ли они разрешение, я не знал — парни ушли раньше.

После разгрузки «жигуленка» дрэк укатил восвояси, а аборигены, то есть мы, николаевские, занялись привычным делом: обучением москвичей снорклингу. Ушло на это два часа с практикой, в результате чего было поймано десять крабов, которые шуршали в котле.

Прогресс налицо!

Гаечка научила отличать самцов от самок по «такой вот штуке на пузе, а тут, смотрите, икра». Когда они вышли из воды, нырять отправился я с авоськой, ко мне присоединилась Гаечка, Алекс нас проводил недобрым взглядом.

— Покажи раны, — настояла девушка, — вдруг это будет для тебя опасно.

Она взяла меня за руку.

— Там неприятно. Уверена? — предупредил я.

— Я чувствую ответственность за это, — настаивала Гаечка.

— Что ж.

Я развернул ладони к ней. Девушка стала землисто-зеленой, покачнулась, но устояла на ногах и пальцы на предплечье не разжала. Вдохнула, выдохнула. Я наконец набрался смелости и посмотрел на рваные борозды вдоль ладоней. Заставил себя не отвернуться, изучая рану. Шевельнул пальцами, наблюдая, как сокращаются мышцы.

Да, ужас. Но не ужас-ужас-ужас.

— Даешь добро? — усмехнулся я.

Гаечка кивнула.

— Морская вода пойдет на пользу, заживет быстрее.

Раны не помешали мне прореживать популяцию крабов, и вернулись мы с царским уловом, отпустили самок, и Илона Анатольевна вызвалась сварить крабовый суп.

После обеда обитатели лагеря разделились на команды и состязались. Им предстояло перетягивание каната, ориентирование по карте с компасом и прочие испытания, недоступные мне из-за травмы.

После часового купания раны беспокоили меньше. Недаром говорят, что морская вода — лучшее промывание для носа при всяких гайморитах.

Слушая далекие крики состязающихся ребят, я включил радио, чтобы узнать, как там внутричерепная гематома Березовского. Вдруг это мистификация?

Из новостей я узнал, что сегодня случилось несколько значимых событий: турки начали операцию против курдов в Ираке, в Англии произошел теракт возле израильского посольства. Закончился новостной выпуск информацией, что состояние Березовского по-прежнему нестабильное тяжелое. То есть на мистификацию не похоже. Если бы он нас водил за нос, сведения об этом уже просочились бы.

Ветер, к нашему счастью, не поднялся, но жара стояла неимоверная.

Сегодня выдался на удивление благостный денек. Никто не отравился, не подрался и не поранился. Суп произвел фурор, а крабы были разобраны на запчасти и съедены.

Младшие девочки готовились к танцам и делали бусы из ракушек, их было уже немереное количество, но делиться они не спешили. Третий отряд повадился в тростник, они рвали листья и мастерили из них юбки, как у папуасов. Лапки крабов пошли на украшения вместо зубов убитых врагов — народ готовился к завтрашнему развлечению с удвоенной силой.

А мне просто было хорошо, я валялся, наслаждался бездельем, изредка поглядывая на Гаечку, которая таила две загадки: для кого она играет роковую женщину и какой талант в ней пробудится.

Я очень надеялся завтра получить ответы, только бы дождя не было. Тогда никакого костра и танцев, разбредемся по палаткам и будем рассказывать друг другу страшилки о том, кто воет в ночи, а Ян — под прикрытием Ильи ходить под дождем и наводить ужас.

Сегодня мы вместе проведем в палаточном лагере последний день. Потом часть ребят уедет, часть останется на следующую, августовскую, смену. Специально узнавал: толстяк Ваня-тесто остается. Интересно, добьется ли он результата, похудеет ли за два месяца? Чума говорил, он был еще толще, почти диплодоком.

Ия Киселева уезжает. И она, и Юленька капризничали на новом месте, теперь же втянулись и