Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
— Захватили целыми, мой фюрер. Позднее оба моста взорвали, — ответил Гальдер.
Гитлер выпрямился.
— Как это возможно, господа?
— Русские применяют мощные фугасы, заложенные на дне реки. Саперы не смогли их вовремя обнаружить. Даже захват моста передовыми силами разведывательных батальонов или силами спецполка Бранденбург не гарантирует его сохранности.
— Сколько частей осталось за Неманом?
Гальдер перечислил подтверждённые подразделения. Артиллерию назвал отдельно. Гитлер сразу спросил о двадцатой танковой, которая должна была усилить наступление.
— Задержана на подходах.
— А пятьдесят седьмой корпус? Может обеспечить обход?
Браухич доложил о продвижении остальных соединений. Здесь он мог говорить увереннее: несмотря на неудачи под Алитусом, группа Гота продолжала наступление.
Перешли к группе Гудериана, и тут дела пошли совсем скверно.
— Брест взят?
— Нет, мой фюрер, — напряжённо ответил главнокомандующий. — Там идут тяжёлые бои. Крепость оказалась хорошо укреплена, и…
Гитлер стремительно пришел в бешенство. Густо покраснев, он буквально затрясся от возмущения:
— Древняя крепость времен прошлой войны? Для Гудериана это препятствие? Для Гудериана, пробившего линию Мажино? Я отказываюсь это понимать!
Объединенными усилиями Кейтель и Браухич пояснили, что там тоже возникли трудности с переправой через Буг. Первые попытки форсирования были сорваны подводными фугасами, а понтонные мосты уничтожаются огнем крепостной артиллерии.
— Я отказываюсь это слушать! — орал фюрер. — Сотрите Брест с лица земли! Подгоните тяжелые орудия. Примените авиацию. Ешоннек! Бросьте на крепость «Штуки»!
— Эскадры пикирующих бомбардировщиков выполняют другие задачи, мой…
— К чертям другие задачи! Вы понимаете, что эта крепость как кость в горле? Как окружать Минск, когда Гудериан не может двинуться с места?
Все молчали. Группа Гудериана должна была замкнуть с юга окружение русских войск в Белостокском выступе. Её задержка срывала расчёт всей операции.
— Кто прикрывает движение южнее крепости? — чуть остыв, продолжил фюрер.
Гальдер указал части и переправы, которыми пользовались третья и четвёртая танковые дивизии. Фюрер потребовал затем положение восемнадцатой танковой, вернулся к мостовым колоннам и спросил, возобновлён ли ввод следующих частей на кобринском направлении.
— Задержан, мой фюрер. Переправа через Буг ещё не готова. Ночью русские разбомбили мостовое имущество, а после обеда крепостная артиллерия ударила по сапёрам и ремонтной площадке.
— До рассвета — восстановить! Южнее Бреста есть другие переправы. Дальше. Рундштедт.
Разбор южного участка занял ещё несколько страниц. Фюрер выяснил положение шестой и семнадцатой армий, задержал доклад на неудаче под Рава-Русской. Спросил, почему двести шестьдесят вторая пехотная не добилась намеченного результата и какими силами продолжают искать обход.
— Значит, дело не только в переправах, — произнёс Гитлер. — Почему не удаётся прорвать оборону на юге? Во Франции и Польше всё было по-другому.
Начальник Генерального штаба изложил устройство русской обороны: ложные передовые позиции, разнообразные минные поля, артиллерийский огонь и короткие танковые контратаки. С каждым новым объяснением фюрер становился раздражённее.
— Мы подготовили эту операцию! — голос Гитлера поднялся. — Нам были известны дороги, реки, переправы, русские укрепления. Меня заверяли, что наступление пройдет по плану. Вы представляли расчёты, требовали средства, и я дал вам их. Теперь выясняется, что никто не знает, где их артиллерия, как форсировать реки и сколько русских сил нам противостоит!
— Положение частей уточняется постоянно, мой фюрер, — ответил Гальдер. — Но первоначальная оценка противника оказалась неверной.
Гитлер резко повернулся к нему.
— Кто её составлял?
— Разведка и Генеральный штаб. При подготовке операции мы недооценили новую технику и способность русского командования согласовать действия.
— Хорошо, что хоть теперь вы это признаёте!
Фюрер сдвинул рукой две папки. Шмундт успел придержать верхнюю, но несколько листов съехали на карту.
— Когда Гудериан сможет продолжить наступление? — почти выкрикнул Гитлер.
Генерал-полковник выдержал паузу.
— Для возобновления наступления на кобринском направлении потребуется до сорока восьми часов.
— Ещё двое суток⁈ — Гитлер указал на старую границу. — За это время русские отойдут к укреплённым районам!
— Гудериану нужны дополнительные понтонные парки, сапёры, зенитная артиллерия и воздушное прикрытие. Без них задержки повторятся.
Фюрер несколько секунд смотрел на карту, затем повернулся к начальнику ОКВ:
— Кейтель, перебросить с запада дополнительные сапёрные части и тяжёлые батареи. Брестскую крепость подавить огнем. Она не должна больше задерживать наши войска.
Йодль записывал. Затем Гитлер обратился к Ешоннеку:
— Второй воздушный флот усилить эскадрами с запада. Переправы и сапёров прикрыть. Сроки переброски представить сегодня.
— Подкрепления к утру не прибудут, — заметил начальник Генерального штаба.
— До их прибытия сосредоточить наличные силы. Браухич, обеспечьте Гудериану артиллерию, сапёров и снабжение за счёт группы армий. Продвижение на кобринском направлении возобновить завтра на рассвете.
Никто не рискнул спорить.
Чуть успокоившись, Гитлер взглянул на Ешоннека.
— Раз вы не можете победить на земле, бейте их с воздуха! Как обстоят дела с авиацией?
Фон Белов положил перед ним сводку воздушных флотов. Начальник штаба люфтваффе начал с поддержки танковых групп, но фюрер остановил его на первой странице.
— Это результаты первого дня?
— По первоначальным донесениям, мой фюрер, на земле и в воздухе уничтожено не менее тысячи вражеских самолётов. Проверка ещё не закончена.
Несколько присутствующих заметно оживились. Гальдер вспомнил контрольные снимки ложных стоянок. Тысяча пока оставалась цифрой из первых донесений.
— Сколько действующих машин осталось у противника?
— Надёжной общей цифры пока нет. Предположительно, не менее четырех тысяч.
Фюрер повернулся к своему авиационному адъютанту.
— Принесите первоначальный доклад. Сопоставим с уточнениями. Что с Киевом? Назначенные объекты уничтожены?
— Основные — нет. Железнодорожный узел повреждён, но аэродромы не пострадали.
— Почему?
— Бомбардировщики перехватили до выхода на цель. Быстрые русские монопланы, пушечное вооружение. Они подошли с превышением, будто ждали нас. Один из типов открывал огонь с дистанции, на которой стрелки «хейнкелей» почти не могли ему ответить.
Гитлер наклонился к рисункам, которые подал фон Белов.
— Этот?
— Возможно. Лётчики описывают несколько типов. Их идентификация ещё не закончена.
— Они действительно ждали нашу эскадру?
— Судя по положению истребителей, русские получили предупреждение заранее.
— Установить, откуда. Нанесите повторный удар — с усиленным сопровождением.
Ешоннек просматривал распределение вылетов, но с возражениями не выступил.
— Для этого потребуется снять истребители с других задач, мой фюрер, — не утерпел главнокомандующий ОКХ. — Первый воздушный флот прикрывает северные переправы. Второй занят над полосой группы армий «Центр». Четвёртый поддерживает наступление на юге. Для ударов вглубь территории России нам надо укрепить бомбардировочные эскадры, сняв их с Запада.
Фюрер мрачно посмотрел на Браухича.
— Ваши командиры требуют авиацию над каждой дорогой. При этом аэродром под Шяуляем до сих пор не занят. Отдельные эскадры с запада перебросим. Но снимать весь третий воздушный флот я не разрешаю: мы должны продолжать давление на Англию. Это вопрос политики, господин фельдмаршал!
Затем он повернулся к генералу Ешоннеку.
— Как ваш штаб оценивает русскую авиацию?
Начальник штаба люфтваффе,