Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Увидев их, водитель повозки затормозил. Из кабины выпрыгнул человек в фуражке. Тут же парочка солдат из кузова грузовика, воспользовавшись моментом, встала и принялась отливать прямо через борт.

Человек в фуражке, с нелепой штуковиной в виде изогнутой в круги проволокой перед глазами, обошел вокруг агрегатов и что-то выкрикнул что-то в сторону леса.

И тут…

Позади меня раздался стон! А потом кто-то громко и отчетливо сказал:

— Helfen Sie mir! (Помогите!)

Я в мгновение оглянулся. Один из оглушенных, приподнявшись на локте, потрясенно мотал головой. Вот его взгляд наткнулся на меня.

— Hier ist Russisch! (Здесь русский!) — воскликнул он, и я тут же одним ударом вырубил его… на этот раз окончательно.

С дороги послышались отрывистые команды и топот сапог. Бросив туда взгляд, я увидел, как с грузовика ссаживаются солдаты. Громко защелкало их оружие.

Уже через минуту, растянувшись в редкую линию, они направились в лес.

В будущем я не раз возвращался к этому моменту. Я пробыл в этом мире от силы час, но именно тогда я выбрал сторону. И этот выбор был очевиден.

Здесь тоже жили русские люди. Люди, говорившие со мной почти на одном языке. И сейчас эти люди воевали с некими «германцами». У меня не было никаких сомнений, что избитые пленные в кузове самодвижущейся повозки — это и есть те самые русские этого мира.

И я — гвардеец Двадцать Второго полка космической пехоты Руссийского Царства Ратибор, сын Велеславов из рода Кочубеевых, ни мгновения не сомневался, чью сторону принять. Я воин, я солдат.

Во славу Перуна!

Германцев было четырнадцать. Один остался за круглой штукой в кабине машины. Еще четверо — в кузове. Командир в фуражке остался около двухколесных агрегатов. А девять солдат, растянувшись шеренгой, шагнули в лес и принялись продираться через густой подлесок.

От дороги, до «моей» полянки было от силы метров двадцать, но она находилась немного впереди по ее ходу. Растянувшись на земле, я застыл, моля богов, чтобы ни один из моих пленников не очнулся и не привлек внимание. Один из солдат в угловатых шлемах прошел в каких-то двух метрах от меня!

Вот они углубились в лес. Я привстал, затем присел на корточки, ожидая подходящего момента. Вот, из чащи донесся крик. Командир в фуражке что-то ответил и на мгновение все, оставшиеся у повозки, обратили взгляды туда.

Пора!

В секунду я сделал два гигантских прыжка и «рыбкой» перелетел через дорогу. Водитель повозки, кажется, что-то заметил краем глаза, но, наверное, подумал, что это было животное.

Передвигаясь по лесу, мне не составляло труда сохранять тишину. Обучение в воинской Академии Ратного Дела, включало в себя многодневные переходы и охоту на геномодифицированных хищников. Этот лес как две капли походил на тот, в котором я пропадал целые недели кряду в бытность учебы в Академии.

Я приблизился к повозке. Все шестеро германцев глядели в другую сторону. Те, что были в кузове, о чем-то негромко переговаривались. Двое подносили ко рту какие-то тлеющие палочки. Мое усиленное обоняние с легкостью учуяло острый неприятный запах. Что они делают? Для чего?

Но все посторонние мысли ушли, когда я ближе рассмотрел находящихся в кузове пленников. Их было пятеро мужчин разных возрастов и… совсем еще молодая русоволосая девушка. Они сидели на полу кузова, так, что виднелись только головы. Побитые и окровавленные. Девушка тихонько плакала, прильнув к старику. Стоящий рядом солдат посматривал на нее маслянистыми глазами. Разве что не облизывался. Пленники глядели вниз тусклым взглядом. Но вот девушка вдруг подняла наполненные слезами красные глаза и вдруг посмотрела прямо на меня! От неожиданности она приоткрыла разбитый рот, где не хватало одного зуба.

Не знаю, как она смогла углядеть меня в густом подлеске. Повинуясь внезапному порыву, я улыбнулся и приложил палец к губам. Она какое-то время непонимающе смотрела на меня, а потом мелко-мелко закивала.

Из леса вдруг снова что-то прокричали и командир, сплюнув, быстрым шагом двинулся на крик. Похоже, моих пленников все же обнаружили.

Больше времени не терял.

Мгновение и я на ногах. Один из солдат в кузове что-то услышал и начал оборачиваться. Но он был слишком медлителен. Мне хватило полусекунды, чтобы оказаться рядом с повозкой. Вибронож, взрезав воздух вспыхнувшим голубым лезвием, издал негромкий свист и голова сидящего на борту солдата отделилась от тела. Еще пока она была в полете, я, протянув руку и ухватившись за перевязь, сдернул второго. Благо из-за моего роста, борт машины был мне по грудь.

Один из пленников — тот самый старик, что сидел рядом с девушкой, вытаращился на меня, будто на Перуна во плоти. И его можно было понять. Огромный, два метра двадцать, но чрезвычайно быстрый человек в тускло-сером комбинезоне с легкостью отправлял на тот свет его врагов одного за другим.

Только сейчас двое оставшихся в кузове германцев начали оборачиваться, вскидывая свое архаичное оружие. Но в том месте, куда они целились, меня уже не было. Уцепившись за борт, я перебросил тело под повозкой, возникнув у них за спиной. Взмах виброножа и тот, что стоял ближе к борту, падает со вскрытой спиной. Только четвертый что-то успел сделать. Бросив свое громоздкое оружие, он рванул из-за пояса более маленькое — такое же, какое было у того командира, что всадил из него в меня две пули.

Один из пленников воскликнул: «Берегись, братюня!» и, как сидел, пнул германца под ноги. Впрочем, там, куда солдат целился, меня уже нет. Слитным, текучим движением, я забросил себя в кузов и уже через мгновение вырос перед солдатом в нелепой каске во весь рот. Только теперь он понял, насколько я огромен.

— Oh Mist!.. — сказал он, после чего вибронож вскрыл его от паха до горла.

Бах!

Рядом просвистела пуля. Этот звук уже мне знаком.

Не глядя, я направил вибронож в сторону отошедшего на десяток метров командира и спустил ударную волну. Рукоять ножа мягко толкнула в ладонь. Я не стал смотреть на то, что стало с ним, а сделав пару шагов к кабине, запустил руку и сквозь окно, за шею, вытащил из нее водителя повозки. Тот воззрился на меня распахнутыми от ужаса глазами. Сжав руку, я сломал ему позвоночник и бросил на землю.

Вся схватка заняла от силы секунд сорок.

Я замер.

Пленные тоже не двигались, не в силах осознать произошедшее.

Только теперь я смог их рассмотреть в подробностях.

Самый молодой — еще