Иван Великий 4 - Михаил Шерр
В формуле Гюйгенса я подставил известные мне значения числа пи и ускорения свободного падения, значение числа Т, то есть время взял равное двум секундам, произвел обратные вычисления, помучившись конечно с извлечением квадратного корня из десятичного числа начинающегося на ноль целых, и получил число 0,994.
Его я назвал эталоном длины, обозначив как метр. Когда мы получим реальный маятник такого размера, то труда не составит добавить к нему шесть миллиметров и получить физический эталон знакомого мне метра длиной 1,000.
Первый образец прибора на котором начался подбор длины маятника Алексашка собрал еще во время святок. И сразу же начал их точную калибровку, используя метод Гюйгенса описанный в его Horologium Oscillatorium, использовав, как и великий голландец, для измерения звездных суток простую визирную щель.
Когда мы пришли Алексашка со своей командой приступил к финишной сборке маятниковых часов, которые он планировал сделать эталонными.
На самом деле с созданием маятниковых часов, их настройкой и созданием эталона метра, Алексашка замечательно справился и без помощи иноземных часовщиков. Но ему они нужны были для того, чтобы эталонные образец сделать быстрее, качественнее и чтобы все смотрелось красиво и изящно.
И чтобы сразу же начать делать еще несколько экземпляров, которые будут отправлены в будущие областные центры. И конечно сразу же заняться созданием вариантов комнатных настенных или каких-нибудь напольных часов. И попытаться совершить два следующих шага: создать пружинный привод в виде спиральной пружины вместо гирь, что позволит уменьшить размеры часов и начать эру карманных механизмов, и «изобрести», начать производить и внедрить балансную пружину (баланс-спираль, или «волосок»), которая даст возможность создать переносные хронометры.
Как только мы вошли в мастерскую Алексашки почти сразу же за окнами раздалось конское ржание, а затем незнакомый голос громко спросил:
— Где, государь?
Я развернулся и быстро вышел на улицу. Рядом с Федором Овцыным стояло два воина десятка Избранной сотни приставленные к Марье.
Боевого холопа Ощеры Федки Овцы уже нет несколько месяцев, а есть десятник Избранной сотни Федор Овцын который занимается только одним: моей персональной охраной.
Он сразу же шагнул навстречу мне:
— Государь, грамота от государыни, — и протянул мне свиток, который держал в руках.
Я быстро развернул его и одним взглядом охватил неровный текст собственноручно написанный Марьей.
«Иване, в Думе и Твери измена и крамола. Юрий прислал большую грамоту».
— Где, грамота от Юрия? — спросил я воина стоящего немного впереди. Он из самых старых и был со мной во всех трех делах: двух окских и рязанском.
— Грамота от князя Юрия государыне, — быстро ответил воин. — Государыня написала тебе, государь, и сразу же призвала к себе бояр Челяднина и Ощеру.
Я вернулся в мастерскую Алексашки на ходу приняв решение что и как мне надо сейчас делать.
— Алексашка, покажи отцу Ефросину, всё что можно конечно, — очень тихо, так чтобы это слышал только он, — здесь и на Яузе, а потом отвезешь его в Чудов.
Заговор был разоблачен фактически не успев даже состояться. Его организатором и одним участником был один из тверских думских дьяков. Обнищавший и лишившийся вотчинки сын боярский, оставшийся вдобавок ко всему один-одинешенек на всем белом свете, виноватым в своих личных бедах и горестях назначил меня. И решил организовать заговор чтобы немного не мало свергнуть меня и желательно убить.
В своё злодейство он никого толком завлечь не успел кроме двух служилых по прибору, которые приехали из Твери в Москву. Да и то, одного можно сказать втемную, воспользовавшись своим служебным положением, отправив его с письмом, содержание которого посланец не знал, к воеводе Ивану Яковлевичу Кындырю, который по поручению наместника князя Юрия был занят формированием тверского стрелецкого полка. Почему заговорщик решил что воевода, а теперь уже стрелецкий полковник, Кындырь присоединиться к нему было не понятно, по крайней мере мне.
Получив из Москвы такое послание, Иван Яковлевич, образно говоря даже не присев, сразу же направился к наместнику и положил его ему на стол, предварительно приказав схватить посланца, которого такой поворот дела потряс наверное до глубины души и он сразу же назвал его автора. При этом еще и заявил, что о содержании грамоты ничего не знал, а привез его в Тверь по долгу службы так как поступил служить в Думу гонцом.
Юрий тем не менее приказал заковать его в железа и под конвоем отправить в Москву, Кындыря посадил под домашний арест до выяснения и сразу же отправил срочную грамоту Великой Княгине. Почему ей было понятно, он знал, что я болен и не был уверен что я уже выздоровел.
Второго гонца заговорщик послал в Литву к князьям Можайскому и бежавшим тверским. Степень его участия в заговоре достоверно осталась неизвестной, перехватить просто не успели.
Получив приказ Великой Княгини, Иван Васильевич Ощера действовал жестко, быстро и решительно. Заговорщик был схвачен и сразу же отправлен в Приказ тайных дел для производства срочного розыска, тверские думские бояре и дьяки посажены под домашний арест, а в Кремле выставлены усиленные караулы Избранной сотни.
Когда я вернулся из Воробьево моё вмешательство уже не требовалось, всё было сделано и никаких недочетов я не увидел.
К Марье я думал заскочить буквально на минуту, чтобы убедиться что она в порядке. Но задержался наверное часа на два.
Марья не плакала, но глаза у неё были красные и отечные, она наверное перестала вить слёзы буквально перед моим приходом. Увидев меня, она стремительно бросилась ко мне и прижалась ко мне всем телом.
— Иване, почему и зачем? — ей оперативно докладывали о ходе дела и она уже знала об аресте заговорщика и то, что он сразу же сказал.
— Не знаю, Машенька, — так жену я назвал впервые, такой формы её имени еще нет, как и Маши и Маруси.
Прозвучало это в моих устах наверное не только неожиданно, но еще и очень нежно, по крайней мере мне так показалось самому. Марья всхлипнула и прижалась еще сильнее.
— Иване, мне страшно, — прошептала она. — Не уходи сейчас, побудь со мной. Без тебя так одиноко.
— Конечно побуду, сейчас у меня нет никаких срочных дел, — соврал я, срочное дело было, да еще какое, розыск о