Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
— Ха! От кого? — вдруг взвился Рем. — Да у нас впартии у многих языки, что у базарных баб! Да чего уж далеко ходить-то?
— Вы на кого это намекаете, Эрнст?
Склонив полированную, словно бильярдный шар, голову, Эккарт грозно засопел… Что, однако же, не произвело на капитана никакого впечатления. Бросив окурок в пепельницу, он пригладил усы:
— Я ни на кого конкретно не намекаю. Просто говорю. Зря мы послушали папашу Антона! Вы же прекрасно знаете амбиции Адольфа! И так же прекрасно знали, как он воспримет все эти шашни с другими политическими группировками. Тем более, за его спиной!
— Как покушение на свои амбиции! — повысил голос хозяин особняка. — Он ведь именно так и воспринял. А что, если и вправду уйдет? Сами подумайте, что тогда будет с партией? Кто у нас самый активный политик? Дрекслер? Не смешите! Адольф! Кто самый успешный оратор? Адольф! За кем пойдут люди, простые немцы? Опять же — за Адольфом Гитлером! Что вы так смотрите? Или я сказал что-то не то?
— Все так, — хмуро кивнул Рем. — Я вот думаю, он ведь может сновать и свою партию! И за ним пойдут. И зачем тогда я создавал штурмовые отряды? Для чего, для кого?
Штурмовые отряды, СА…
Рем создал их для физической борьбы с конкурентами, в первую очередь с коммунистами Тельмана! Штурмовики Рема еще себя покажут… Настолько, что их создатель потеряет всякую осторожность… И по личному приказу Гитлера будет убит в 1934-м, в «ночь длинных ножей».
Подумав так, доктор навострил уши и ткнул Амзоракова кулаком в бок:
— Ну, что там они?
— Говорят, он уже требовал от них поста председателя партии с неограниченными правами, — шепотом перевел Захар. — И, в случае отказа, угрожал покинуть её ряды. Вот, как сейчас.
— Ага, ага… Эх, если б все пораньше…
— А вы что отмалчиваетесь, наш дорогой Альфред? — Эккарт всей своей тушей повернулся к Розенбергу.
Тот повел плечом и откашлялся… Верно, ему было, что сказать!
— Я полагаю, геноссе Эккарт, что Национал-Социалистическая Немецкая Рабочая партия — это не «Общество Туле», а сплоченная боевая организация, нуждающаяся в крепком вожде! Не в таком, как папаша Дрекслер, при всем моем уважении… Да! Адольф Гитлер сейчас незаменим. Так давайте же пойдем ему навстречу!
— То есть, дадим ему все полномочия? — язвительно уточнил Рем. — Нет, нет, я вовсе не против! Надо — так надо…
— Вот и славно! — облегченно вздохнув, хозяин всплеснул руками. — Идемте же, скажем ему. Да! И надо будет как можно скорее объявить чрезвычайный съезд.
— Объявим…
— И что-то решать с папашей…
— Решать? Да он не опасен… Не надо ничего решать…
Насколько понял Иван Павлович, «папашей» собравшиеся интриганы называли основателя партии Антона Дрекслера, выходца из рабочей среды, слесаря по специальности… которого решили немного подвинуть. В пользу Гитлера разумеется!
А старичок-то склонен к интригам! — входя вместе со всеми в гостиную, отметил для себя доктор. — Надо будет это использовать. И как можно скорей!
— Дорогой Адольф! — подойдя к будущему фюреру, пафосно начал Эккарт. — Мы, твои друзья, решили тебе сообщить… На посту председателя партии мы не видим кандидатуры лучше твоей! И мы решили срочно созвать съезд и поддержать твою кандидатуру! Мы все просим… умоляем тебя согласиться!
Гитлер поднялся со стула и картинно смахнул скупую мужскую слезу:
— Друзья мои! Товарищи… Я… Я когда-то поклялся быть верным партии, Германии и народу! И поэтому… Я соглашусь! Пусть будет так, как вы все решили. Надеюсь, съезд подержит меня…
— Мы все очень рады!
— Ах, мой дорогой Дитрих! — растроганно произнес Адольф. — Ты — мой бесценный учитель и друг! Полярная звезда германской поэзии… Ты посвятил свою жизнь… всю, без остатка… посвятил пробуждению нашего народа… Всем своим творчеством, помыслами и, наконец, своими делами!
Все зааплодировали. Эккарт с Гитлером обнялись и расцеловались.
— Как… как мне нравится твой призыв, Дитрих! — подняв бокал рислинга, восторженно промолвил Адольф. — Вот этот самый — Германия, проснись! Вы знаете, я очень мало пью… Но, за это стоит выпить!
— Германия, проснись! — дружно откликнулись все. Звякнули бокалы…
— Я хочу, чтобы все было конкретно…
Поставив бокал, Гитлер обвел всех цепким внимательным взглядом, уже без всякой сентиментальности, и тут же потребовал от соратников пост председателя с диктаторскими полномочиями, закрепление штаб-квартиры в Мюнхене, неприкосновенность партийной программы и прекращение любых переговоров с кем-либо об объединении.
На все было получено согласие, а так же была обещана самая горячая и непосредственная поддержка.
Демагог и шантажист добился-таки своего! Кто бы сомневался?
Где-то через полчаса мужчины вновь отправились покурить. Доктор же, придержав Захара, остался в гостиной. С вернувшимися из сада женщинами… и с будущим фюрером.
— Больше не хотите курить? — бросив быстрый взгляд, осведомился Адольф.
Иван Павлович пожал плечами:
— Я вообще не курю. И никому не советую!
— Вот это правильно! Ах да, вы же врач… Знаете, я даже рад, что вы из России — «красный»…
Гитлер вновь завладел всеобщим вниманием, тараторил так, что студент Амзораков едва успевал переводить.
— Вот и герр Розенберг — тоже почти что русский. А сколько от него пользы! Газета ведь не столько на Дитрихе, сколько на нем. Сказать откровенно, Дитрих, конечно, звезда и огромный талант… Однако, увы, подвержен вредным привычкам… И алкоголь среди них — не самая вредная.
Доктор вздрогнул, поняв, отчего у Эккарта так блестели глаза. Да и вообще, вид… Кокаин! Ну, конечно.
— Знаете, как-то раз я очень сильно перебрал, — продолжал болтать Гитлер. — Даже, говоря простыми словами, надрался! Да-да, было и со мной… Шел, шатался… Даже упал в канаву! А как потом болела голова? И я сказал себе — Адольф, больше никогда! С тех пор пью умеренно…
— Немногие так могут, — вскользь заметил Иван Павлович.
— Вот-вот!
Собеседник приосанился, краем глаза глянув на женщин. Те слушали его, широко открыв рты!
— Вот вы, герр Петрофф, из России, «красный»… Но, я всегда говорил, что из коммуниста всегда получится хороший национал-социалист! А вот из социал-демократа — никогда. Слишком много там евреев, знаете ли! Кстати, и Эмиль… А впрочем, черт с ним — он хороший и преданный друг!
Приятель Гитлера Эмиль Морис — еврей? Так вот почему на