Волкодав 2 - Аристарх Риддер

* * *

Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной — пока мои друзья со мной. Вот хорошая песня. Прям вообще! Но почти всё мимо.

Ни друзей, ни зноя, ни, по счастью, снега не было, а вот проливного дождя — хоть отбавляй. Пока я изображал из себя Натаниэля Бампо, осеннее канадское небо решило, что надо добавить мрачности в мой сегодняшний день. И да, тучи, а за тучами — самый настоящий ливень.

Надо быстрее выбираться из этого чёртова леса, из этой чёртовой Канады. Сдать этих девиц — ещё не знаю куда, но возиться мне с ними точно неохота. А потом домой, к Рексу, ростбифу и рому. Да, пожалуй, что хочется не виски, а именно рома. Благо, что у меня и он есть.

Но до дома ещё очень далеко, а вот до дороги близко. Я с моими подопечными благополучно выбрался из этого леса. Мы быстро пересекли поместье Высокие Сосны, а затем снова по лесу, вдоль дороги, вернулись к указателю. Где меня ждал Чарли. С каких-то хренов — один.

— О, Роб, у тебя всё получилось! — обрадованно начал Пейн.

— У меня — да. А ты тут почему один? Где полиция?

— Где-где? В заднице, вот где, — сорвался Чарли. — Эти канадские ублюдки не поехали. Не положено им, видите ли.

В Амхерстбурге Чарли нашёл местный полицейский участок, поднял начальника, объяснил по-простому: американский агент Бюро, преследую подозреваемого, прошу подкрепления, подозреваемый по адресу таком-то, поместье Высокие Сосны. Начальник участка, мужчина лет шестидесяти, с трубкой и лицом цвета вина, выслушал, кивнул, налил Чарли чая и стал ему по пальцам объяснять.

Поместье Высокие Сосны, во-первых, не входит в юрисдикцию Амхерстбурга формально — оно числится за округом графства Эссекс, и любое полицейское действие на его территории требует ордера от мирового судьи округа, а мировой судья сегодня в отъезде, в Лондоне. Во-вторых, поместье принадлежит леди Маргарет Моубрэй, вдове, которая владеет им с восемьдесят пятого года и которой всё ещё сейчас семьдесят шесть лет, а проживает там, в качестве её гостьи на постоянной основе, её внучка миссис Кэролайн Уинтроп, дочь сэра Генри Моубрэя. В-третьих, сэр Генри Моубрэй, как, видимо, мистер Пейн не знает, является крупнейшим частным землевладельцем во всём Эссексе и членом Тайного совета Его Величества. Заехать туда без ордера — это, мистер Пейн, не работа полиции, это самоубийство всего нашего участка. Если у вас есть подозрение, что на территории совершено преступление, изложите всё письменно, мы примем к сведению, передадим в окружное управление, и через день-два, возможно, что-то будет сделано. Чая ещё налить?

Чарли понял, что разговор закончен, поблагодарил за чай и поехал обратно. По дороге думал, что сказать мне. Сказать оказалось как есть.

Чтоб они провалились со своим чаем, козлы канадские. Что теперь делать-то?

Хотя — отставить панику, Роб. Что делать, понятно и без местных стражей порядка. Ну или беспорядка, учитывая то, что местной полиции плевать на происходящее в этих Высоких Соснах. У меня же на руках документы всех четверых, и они либо настоящие, либо подделки самого высокого качества. Значит, делаем так.

— В общем, Чарли. Сейчас мы грузим этих дамочек в машину и возвращаемся в Высокие Сосны.

— Зачем? Не понял я тебя, Роб.

— Затем, что ехать вшестером на этом полицейском форде до парома я не собираюсь. Это и долго, и — а ну как нас остановят местные? Не хочется отвечать на вопросы. А там, у гаража, стоит Twin Six. Брат моего «Паккарда», только цвет плебейский. Так что я спокойненько сяду за руль, и мы на двух машинах с комфортом доедем до парома. — Я посмотрел на часы. — Как раз успеваем. Дождёмся его и переправим девушек в Детройт. У меня тут, — я похлопал по сумке застреленного Риццо, — практически рождественский подарок для Баркера лично и нашего Бюро. А вместе с женщинами у нас вообще складывается настоящий флэш-рояль. Окружной прокурор, а может быть, даже и Палмер, будут в восторге. Здесь доказательств на десятерых хватит. Так что всё, Чарли, поехали.

Сказано — сделано. Через пять минут мы уже были в Высоких Соснах. И вот здесь я не удержался и проверил, что там с их хозяйкой.

Молодец, Роб. Можно самого себя по голове погладить. Связал я её надёжно, но при этом безопасно. Дамочка всё так же сидела на стуле, всё так же была очень и очень недовольной — но никакого ущерба это длительное ожидание ей не принесло. Раз уж я собираюсь помахать ей ручкой, нужно и поговорить.

— Так, мадам. Я бы с удовольствием задержался в вашем гостеприимном поместье, но — увы. Дела, дела. Винтовку я вам, кстати, возвращаю.

Я сбросил с плеча Marlin, и через секунду он занял своё место в шкафу. А вот револьвер — пожалуй, нет. Он мне ещё пригодится.

— Кстати, можете считать себя вдовой. Судя по тому, что я увидел и услышал, вам это только на руку. Вашего Калеба вместе с его итальянским дружком черти сейчас наверняка обильно смазывают маслом.

— Да пошёл ты, урод! Ты знаешь, кто мой отец?

— Знаю, мадам. Знаю. И мне, честное слово, наплевать. Была бы моя воля, я бы папаше вашему свинцовую маслину между глаз пристроил, и совесть моя по этому поводу не дрогнула бы. Да и вы недалеко ушли. Так что не надо меня провоцировать, мадам.

Но это всё лирика. А мне, и правда, пора. Мадам, давайте начистоту. Я могу вас оставить здесь, связанной. Скорее всего, я так и сделаю. Судя по всему, если вас освободить, вы тут же начнёте стрелять мне в спину. Проще было бы, конечно, удавить или застрелить — но я сегодня добрый. Отвечайте: если я вас оставлю связанной, как быстро вас найдут?

— Найдут, можете не сомневаться. Так что если ты не собираешься меня освобождать, или убирать, или убивать — пошёл вон из моего дома, урод! И мы тебя найдём, козёл! Найдём, можешь не сомневаться, ты ещё пожалеешь! Папа тебя из-под земли достанет!

Ладно, хватит её слушать. Ничего путного из этого фонтана красноречия точно не выйдет. Папа достанет — это, конечно, аргумент. Тридцатилетняя баба, стреляющая людей в собственном дворе, угрожает папой. Хорошая семья.

— Что ж, вы правы. Мне, пожалуй, пора. Счастливо оставаться.

Закончив разговор, я ещё раз