Ма Лернер - Дорога без возврата

— Да, — кивнула Черепаха, видя мое удивление. — Это все знают. Как только это произойдет, за тебя возьмутся всерьез. Ты еще плохо знаешь Народ и пауков. Смерть иногда лучше.

— И? Какой вывод?

— Пока еще есть время, ты должен собрать вокруг себя преданных. Создать свой Клан. Тогда ты сможешь говорить с ними на равных.

— Ну да, — скептически пробурчал я. — Буду ходить и призывать встать под мое начало, чтобы ломать весь порядок. Тогда уж точно появятся желающие поубивать меня и придурков, согласных идти за мной.

Она торжествующе улыбнулась.

— Если идти на прямой конфликт — да. Как раз этого стоит постараться избежать. На равнинах много таких как я, недовольных. И есть много таких, которые происходят из слабого рода и никогда не смогут продвинуться далеко. Многие пауки будут только довольны, избавившись от неудобных для них. Тебе все равно, кто из какого племени происходят. Они придут если увидят, что ты их примешь и дашь защиту.

Я долго молчал и, наконец, встал, потянувшись, так что связки заныли. Давно научился сидеть в этой неудобной позе, но по прежнему мечтал о нормальном табурете. Черепаха настороженно следила за мной.

— Ты ведь хорошо знаешь Койот? — спросил я.

— Конечно. Мы говорили с ней об этом. После смерти Старика у нее тоже будут большие проблемы и, если ты согласишься, когда кончится твой срок ученичества, она признает тебя доминантом.

— Признает, или будет сидя у меня за спиной дергать за веревочки?

— А, — растеряно сказала Черепаха и несколько секунд что-то обдумывала. — Этот образ я не поняла, но по смыслу догадалась.

"Ну да", — подумал я, "Откуда ей знать, здесь кукольного театра Образцова с гастролями не было"

— Будешь слабым — подомнет. Она паук и не из слабых.

— И ты тоже?

Черепаха посмотрела мне в глаза:

— И я тоже. В этом нет позора, большинство военных вождей спрашивают мнение и слушаются своих пауков

Я пристально смотрел на нее, пока Черепаха не отвела взгляд.

— Ладно, — сказал я помолчав. — По закону дети Темного Стрелка мои будут. А я ни к какому виду не отношусь и ни в каком племени не состою. Я сам по себе. Нельзя так — они везде чужими и лишними будут. Хочется или не хочется, а Клан нужен. Только это мой Клан будет, без славных предков. Я сам себе предок и принимать буду, кого захочу, а кого нет — это мое дело. А советы я всегда выслушаю, но решать буду сам, и власти паука надо мной не будет. Ты меня хорошо поняла?

— Да, — опустив голову, сказала Черепаха.

— Можешь идти и подумай хорошо, нужно это тебе или нет. Девушка гибко поднялась и, продемонстрировав подчинение младшего старшему поклоном, направилась к двери. Да, — сказал я ей уже в спину, — Койот позови, только чтобы Старик не слышал.

Она кивнула:

— Да вожак, как скажешь, — и широко улыбнувшись, добавила:

— От меня избавиться все равно не удастся.

Мы подъехали к знакомому дому и остановились. Я осторожно, чтобы не потревожить Найденыша, слез с коня и постучал в калитку. Не дожидаясь, пока кто-то услышит, мысленно позвал Зою. Как ни старался, я так и не заметил ее появления. Только что ее не было, а теперь стоит и внимательно смотрит. Краем глаза я увидел, как Черепаха вздрогнула, значит, и она не увидела появления домовой.

Зоя осторожно потрогала меня рукой, проверяя что-то свое и, разрешающе сдвинулась, освобождая дорогу во двор. При этом она так же внимательно изучала каждого проходящего мимо, включая коней. Я услышал знакомое тихое жужжание со стороны Черепахи. Если мыслеречь обращена не к тебе, все равно не услышишь, о чем говорят, сплошной шум, вот только каждый оборотень различает его по своему. Кто-то свист, кто-то невнятный разговор, кто-то вместо звуков слышал, как искры летят — у всех по разному. У меня постоянное жужжание, как от комара. Сейчас она явно пыталась заговорить с домовой, но ответного жужжания я не услышал.

Я осторожно присел перед Зоей на корточки и, развернув приготовленную тряпку, протянул ей подарок. Нож был сделан из дерева как раз под ее или похожую руку. Если не знать, детская игрушка, но Зоя знала.

Она тронула маленьким пальчиком лезвие и выступившая капля крови моментально впиталась в дерево, не оставляя следа. Такие ножи не изготовлялись на продажу. Надо было просить духа дерева-дома изготовить его и не каждый еще соглашался. Нож вырастал из ствола в уже готовом виде и через два-три дня сам отламывался. Лезвие легко пробивало толстую доску или тонкий лист металла и не нуждалось в заточке. Пользоваться им мог только хозяин, поделившийся кровью с ножом, у любого другого он превращался в бесполезную деревяшку. Зато и стоило оно немало.

Зачем дереву деньги? Оно хотело, чтобы я посадил новый саженец от него, а это не такое простое дело было. Рощи стояли не абы как, места где сажали новые, должны были отвечать массе необходимых признаков вроде наличия поблизости путей миграции диких животных, воды, подходящей почвы, места силы, где сходились энергетические линии и что хуже всего общего разрешения Совета пауков. Тут уж изрядно повезло с вовремя состоявшейся войной — я имел место, куда посадить свой Клан. А подарок нужен был не стандартный, очень уж мне хотелось договориться с домовыми о переселении.

От Зои донеслось явное чувство одобрения и удовольствия. Она демонстративно поклонилась, благодаря, и испарилась в неизвестном направлении. Отследить уход в очередной раз не удалось, невзирая на новообретенные способности. Я поднялся и увидел, как с крыльца одним прыжком соскочил Рафик, радостно заключая меня в объятия.

— Живой, — радостно орал он. — А мы-то не поняли, что случилось. Вдруг вскочила и за дверь, ничего не говоря.

Возле открытой двери стояла Лена, держа в руках карабин. Она тоже спустилась и, повесив его на плечо, обняла и поцеловала меня в щеку. Какое-то время мы радостно тискались, потом я отстранился и, вспомнив свои обязанности, приступил к представлению:

— Это хозяева, и зовут их Рафик и Лена. Они муж и жена.

— А это, Черепаха. Не моя жена и даже не моя девушка. Она маг-лекарь и по совместительству мой учитель. Девушка кивнула и мысленно напомнила: "Ты обещал". "Я помню", — так же мысленно ответил я.

— Очень приятно, — сообщила она вслух вежливо.

— Это...

Кошка, разлегшаяся возле крыльца, уселась на задницу и, протягивая лапу, произнесла "Мави", явно представляясь. Голос шел не из пасти, а от ошейника. Рафик, с обалделым видом пожал лапу и она шумно принюхалась.

— Оч приятно, — сообщила она. — А в туалет, — с вопросительной интонацией поинтересовалась она.