Ма Лернер - Дорога без возврата

Генеалогическое древо здесь не придумали, а семейные связи рисуют черточками от одного имени к другому. 600 лет назад, когда война между людьми кончилась, очень мало было уцелевших, вот многие и женились внутри рода. Когда рисуют, получаются такие перекрещивающиеся линии, как паутина. Вот с тех пор и пошло название — паук. Мало того, в каждой роще паук знает не только родственные связи, но и возможности. Там каждый второй маг разного уровня, но паук всегда сильнее — специальный отбор еще с детства. Если хотите, можно назвать его экстрасенсом. Они постоянно проводят селекцию и выводят особые специализированные породы в собственном племени. Какая там любовь-морковь, — я хотел плюнуть, но удержался, — паук сказал надо! Молодежь ответила есть!

Ребенок должен быть от правильных производителей, зато гулять можно сколько угодно, только не рожать. Вся жизнь у них опутана множеством правил, традиций и законов. Туда нельзя, сюда тоже. Этого не делай, а вон то делать обязательно. Только постоянно держать пружину сжатой нельзя, лопнуть может. Так сделали отдушину для желающих — война. То есть это не обязательно, можно всю жизнь мирно прожить, но уважать не будут. Заодно и лишних поубивают, а кому-то появится возможность родить, чтобы восполнить потери до прежнего уровня.

Это ведь только кажется что степь однообразна и уныла. О, кто там живет, прекрасно знает, где проходит граница какого рода и где чужая роща и чужие табуны. Самое удальское дело, украсть лошадей. Если сделал это чисто, без крови — почет и уважение обеспечено. Если пришлось драться с охранниками, потом подробно выясняется, кто и что сделал. Кто убил и кого, каким способом. Как в компьютерной игре все подсчитают и выяснят количество очков у каждого. И такие вещи на всю жизнь, не дай Бог сплоховать, очень долго помнить будут. Собственно у них нет имен в нашем понимании. Одним называет мать, второе дают при совершеннолетии или за удачный поступок. А потом так и дальше идет. Можно десяток имен сменить за жизнь.

— А тебя как зовут? — ехидно спросил Рафик.

— Сначала Охламоном за то, что вечно делал что-то не то. Потом Зверем, когда я продемонстрировал что со мной надо считаться. Сейчас все больше Вожаком. Я демонстративно уставился на пустой стакан. — На сухую глотку столько болтать, — ни к кому конкретно не обращаясь, пожаловался.

Еще раз налили, выпили и закусили.

— Короче, постоянная война — это образ жизни, — продолжил я рассказ. — Стремление заслужить славу, желание преумножить свою собственность, а также отомстить за ранее нанесенное оскорбление. А оскорблением может считаться все что угодно, было бы желание. С юных лет подростков воспитывают так, чтобы они жаждали добиться похвалы родителей, а ее проще всего можно было заслужить, успешно сражаясь с недругами. А высочайшей наградой, какую Народ знает — это одобрение всего племени.

Но даже война у них очень формализирована и подчиняется четким правилам. Нападение на рощи запрещено категорически, убийство женщин без оружия и детей тоже, что в принципе совсем не плохо и ставит все в определенные рамки. До последнего солдата драться необходимости нет. Сходится два отряда в споре за территорию и режутся, пока не появится явный победитель. А догонять бегущих или вырезать всех — это ни-ни. Славы и так достаточно.

Пленных еще почетно брать. Даже лучше чем убивать. Если не выкупят, будешь работать на хозяина год и один день. Причем не просто работать, а делать все, что тебе скажут и говорить, только если разрешат, или с такими же пленными. Нарушителя или отказчика по закону можно убить.

Но все это касается только Народа, пусть и из других племен. К чужакам законы не относятся. Впрочем, они тоже не слишком стесняются. Я на мгновенье запнулся, вспоминая.

Я занимался совершенно мужским делом — беседовал с Большой Ногой из рода Лис о достоинствах разных видов заточки ножей. Впрочем, это скорее он изливал глубокую мудрость, а я только поощрительно кивал и в нужных местах соглашался. В самом начале разговора я сразил его наповал рассказом о малайских крисах и швейцарском складном, даже нарисовал, как это выглядит, после чего он проникся и занялся доказательством преимущества привычных образцов в сравнительном описании. Оборотни пользовались только очень похожим на нож Боуи. Даже кидать ножи, было как-то не принято. Для этого с успехом применялись дубинки и очень похожие на томагавки топорики с длинной рукояткой.

Подобные посещения в последнее время стали довольно регулярными и частыми. Заполучив в личную собственность дом-дерево, я сделал здешнюю рощу своей базой и не собирался вечно таскаться по Равнинам, демонстрируя себя. Мы со Стариком успели побывать практически во всех родах приматов, волков и у ягуаров. Занятие было довольно однообразное и занудное.

После первой демонстрации с поеданием Темного Стрелка желающих подраться больше не появлялось, но Народ явно раскололся в отношении ко мне. Никто уже не пытался кричать, что я не оборотень, но сомнительный статус одиночки вызывал множество вопросов. По глухим намекам можно было понять, что и в среде пауков общего мнения не было. В результате, как только истек срок моего ученичества, я тут же прекратил поездки. Не знаю, чего добивался Старик, но выступать в роли ученой обезьяны, что в здешних условиях означало домашнего человека, мне совершенно не улыбалось.

Официально на общем собрании представителей приматов и волков я заявил о создании собственного Клана и пригласил всех желающих независимо от вида присоединяться. Не обязательно быть кровными родственниками, чтобы уживаться, вместе работать и воевать. У нас у всех пять пальцев на руке в основном виде и все мы из Народа. Короче "Один за всех и все за одного" прозвучало под чужим небом неизвестно где находящейся планеты.

В принципе ничего особо революционного я не озвучил. Система усыновления позволяла спокойно жить в одной семье разным видам. Это было не часто, но случалось и не вызывало отторжения даже у больших ревнителей традиций. Кланы из недовольных тоже создавались неоднократно, бывало и роды делились, но все это было в пределах своего вида. Вот только я заявил, что мне похер разница между всеми и прозвучало это изрядным громом на равнинах. А система передачи новостей была без всякой официальной почты налажена так, что об этом узнали очень скоро везде.

Предсказания Черепахи, моментально занявшей при моей особе должность паука и первого советника, начали исполняться очень быстро. Уже через пару месяцев ко мне начали прибывать недовольные с разных концов бескрайней степи. Уже собралось почти сотня, включая женщин и детей. Среди них были самые разные — приматы, волки, кошки нескольких видов и пара медведей. Большинство были молодые с изрядными амбициями, которые считали и нередко вполне справедливо, что на старом месте у них никогда не будет возможности продвинуться из за сильных родов.