Абиссинец 1890. Том 10 - Сергей Насоновский
— Может, я съезжу?
— Да, Андрей, — сказал Кравцов. — Вечером доложишь, как есть. Мне надо знать, на что рассчитывать.
Спустя три часа я уже был в гасяне. Нашел Семена и оставил Беркута рядом с его конем, подальше от нового садка. Пока шли к Ильке, передал просьбу Василия и упомянул про пожар.
Рыжий остановился.
— Что стряслось?
Пришлось еще раз рассказать про пожар.
— Сам целый? — переспросил Семен.
— Целый. Вещи сгорели у брата твоего. Саша подмогнет с одежой, пошьет, что нужно.
— Ладно, вечером заеду.
Садок стоял у крайних де, с лесной стороны гасяна. Фомич с артелью собрали его из толстых жердей, скрепили железом, настелили пол и перекрыли сверху. Поднятая решетка ходила в пазах между столбами.
— Вчера к вечеру закончили, — сказал Семен. — Фомич дверь испытывал, всех нас тянуть заставил. Киле тем временем Анду высматривал. Косулю добыл, на мясо его сюда и выманили.
Илька сидел возле дерева сбоку от входа. Киле оставался поближе к садку, а мы с Семеном подошли к Пассе, устроившемуся у стены крайнего де. От леса к клетке зверю дорогу держали открытой; остальных Киле еще утром попросил сюда не ходить.
У входа лежал кусок мяса, дальше, за решеткой, виднелась часть туши.
— Утром приходил, — сказал Илька. — Вокруг все съел, а туда не пошел.
Он показал на клетку и хотел добавить что-то еще, но Киле поднял руку.
Анда вышел из-за деревьев, остановился и повел головой. Илька негромко позвал его по имени. Тигр посмотрел на него, потом на нас. Я удержался на месте, хотя ноги сами просились отступить. Очень уж здоровый он, особенно когда между вами ничего нет.
Анда подошел к садку, обнюхал порог, тронул лапой край настила и отдернул ее. Обошел клетку, задержался с той стороны, где лежало мясо, но вернулся к наружному куску. Взял его в пасть и унес под деревья.
Мы ждали, пока он ел. Илька пару раз негромко окликнул его, а потом и вовсе замолчал. Анда вылизал лапу, поднялся и ушел в лес.
— Вот так и утром было, — сказал Илька.
Семен сел возле Пассы. Я устроился рядом: после дороги ноги гудели, а ждать предстояло еще неизвестно сколько.
— Во сколько клетка обошлась?
— Восемнадцать рублей, — ответил Илька. — За лес, железо и работу. Семен три дал, остальное я.
— Из свадебных?
Он кивнул. Я достал еще три рубля и протянул ему.
Илька попытался отказаться, но Рыжий вмешался:
— Бери, раз дают. Мне потом на свадьбе чарку полнее нальешь.
Жених убрал деньги и снова посмотрел на вход в садок.
— Да черт с ними, с рублями. Он ведь и завтра может не зайти.
Пасса велел пока оставить мясо внутри. Киле выбрал место, откуда ему был хорошо виден порог, и предупредил Ильку:
— Не надо его постоянно звать. Он сам должен найти.
До сумерек Анда больше не показался. В Лончаково мы с Семеном вернулись вместе. Рыжий отправился к брату, а я доложил Кравцову о второй неудачной попытке и только потом добрался домой.
Поспать удалось несколько часов. Утром десятого мы снова были в гасяне. Ильку за ночь сменяли Киле с Пассой, давали уйти в дом и отдохнуть. Мясо за решеткой так и лежало нетронутым.
Анда пришел вскоре после нас. Сначала я заметил движение между деревьями, потом тигр вышел к садку.
Мы с Семеном стояли в шагах двадцати от переднего угла клетки, со стороны боковой стенки. Здесь можно было управиться с веревкой, удерживавшей решетку, чтобы потом подскочить и поставить запор. Киле остался с другой стороны, откуда ему был виден весь вход.
Тигр обошел садок, остановился у порога, долго нюхал настил. Поставил на него передние лапы и потянулся к мясу.
Киле не шевелился.
Анда шагнул дальше. Хвост скользнул через порог, и Киле опустил руку.
Мы с Семеном отпустили веревку. Решетка грохнула по настилу. Анда развернулся, а Рыжий уже бежал, держа приготовленный брус. Я пустился следом, ухватился за другой конец, и мы задвинули его в скобы. Тут же решетку тряхнуло так, что я отскочил.
Тигр ударил в нее лапами. Дерево затрещало, но выдержало. Анда прошел вдоль стенки и снова бросился к выходу.
Илька вскочил.
— Не подходи! — крикнул Киле.
Побратим остановился в нескольких шагах от садка. Анда повернулся к нему и зарычал.
— После отъезда гостей выпустим, — сказал Семен.
— Да помню я. Главное, чтобы он потом не обезумел.
Пасса подошел и положил внуку ладонь на плечо. Мы смотрели, как Анда мечется внутри, пробует жерди зубами и опять возвращается к выходу. Только когда он лег возле мяса, я смог перевести дух.
Киле с Пассой остались у садка. Попрощавшись, мы с Семеном и Илькой отправились в Лончаково. Крестный выслушал нас и велел Парамону отправить подтверждение Эпову.
Еще накануне вечером Завьялов назначил нас в очередной разъезд после занятий с учебной командой. Макар взял нас с Рыжим, Прохора и Бортеньева. Проверить предстояло промысловую тропу, выходившую к дороге на заимку.
Первым неладное заметил Прохор. Остановился и поднял руку.
Коней привязали за деревьями. Сойдя с тропы, я разглядел небольшую поляну и перегороженный жердями проход. Возле двух вьючных лошадей стояли работники. Их топоры и поперечная пила лежали у навеса. Между людьми и инструментом ходил китаец с револьвером, еще пятеро держались по краям поляны. У троих в руках были винтовки.
Один из работников потянулся к пиле. Китаец ударил его рукояткой по плечу.
— Деньги! Еще деньги неси!
Макар подозвал Прохора с Бортеньевым.
— Работников прикроете. Лягут — вытаскивайте к коням. Семен, зайди справа. Андрей, со мной.
Я дослал патрон в «Ли-Метфорд» и выбрал место за толстым стволом, откуда видел загородку и навес. Рыжий вскинул свой винчестер и ушел между деревьями. Завьялов дождался, пока он займет место, и вышел к тропе, с карабином в руках.
— Винтовки на землю! От людей отойдите!
Китаец с револьвером обернулся. Ближайший к нам стрелок вскинул винтовку, целясь в Завьялова, и я выстрелил, тот тут же свалился возле жердей. Почти сразу грохнуло слева, с дерева над Макаром посыпалась кора.
— Ложись! — крикнул я работникам.
Я присел за ствол и передернул затвор. Завьялов выстрелил в ответ. Слева упал манза, выронив винтовку. Работники бросились на землю; Прохор уже тянул ближайшего за рубаху к деревьям, а Бортеньев прикрывал их со стороны прохода.
Китаец с револьвером отступал к навесу. Выстрелить я не мог: перед ним поднялся работник, зажимавший плечо. Пока тот падал на колени, из-за деревьев показался Семен.
— Бросай!
Китаец повернулся к нему и вскинул руку. Рыжий