Офшорный блюз - Владимир Прягин

Но всё-таки ближе к вечеру началось головокружение, и я лёг пораньше. Рассчитывал вновь использовать сон, пропитанный хроноквантами.

Мне хотелось проверить — а не могу ли я благодаря этим квантам возобновить свою жизнь в Москве?

Вдоль нити памяти я скользнул в московский подвал, где надо мной замерцала линза с металлическими вкраплениями.

Меня опять потянуло в Новоархангельск, на склон горы. Но я удержался, шаря в пространстве-времени и нащупывая возможности.

Там, однако, всё было глухо.

Я больше не мог двигаться вперёд по московской линии времени. Либо вбок, на параллельную ветку с Русскими Островами, либо назад, вглубь своей же памяти.

Осознав это, я решил посмотреть в подробностях свой последний московский день.

Сосредоточил внимание нужными образом.

И увидел себя в спальном районе недалеко от МКАДа.

Двухкомнатная квартира с тесной прихожей и маленьким балконом. Плоский телеэкран на подставке, ноутбук на столе.

Я всё выключаю, беру с тумбочки смартфон и выхожу за дверь. Спускаюсь на лифте, сажусь в машину под старой липой.

На всякий случай смотрю в интернете пробки. Проехать можно, до часа пик ещё далеко. Торопиться некуда.

Рефлекторно листаю фотки в смартфоне. За одну цепляется взгляд — зима, заснеженная улица и стройная брюнетка, которую я обнимаю сзади.

Фотография давняя, и память подсказывает — мы с брюнеткой прожили вместе почти пять лет, затем разругались вдрызг. Но этот конкретный снимок мне нравится до сих пор, я не стал его удалять.

Детей у нас не было…

Завожу мотор, выруливаю на улицу.

Встречные машины, люди на тротуарах. Гаджеты и наушники. Светофоры и транспортные развязки.

Сворачиваю в промзону.

Подвал, инструкции, линза…

И снова дождь за тридевять земель.

Я долго лежал, уставившись в потолок. За окном начиналось утро.

Значит, моё сознание останется здесь, в островной столице…

А моё московское тело сидит под линзой с потухшим взглядом?

Или оно благополучно проснулось? И тогда получается, что моё здешнее сознание — просто копия, застрявшая в голове молодого Комлева?

Вряд ли я смогу это выяснить.

Да и как-то не тянет — не по себе становится…

Выбравшись из кровати, я пошёл заваривать кофе.

Первая половина дня прошла вяло, мне никто не звонил.

А после обеда я встречался с Натальей. Сходили с ней в ресторанчик, посидели спокойно, никуда не спеша. Отметили заодно завершение моей карьеры у приставов, которая получилась яркой, но скоротечной.

По улицам бродил мокрый ветер. Дожди усиливались.

Октябрь набирал обороты.

Началась новая неделя, и Ростислав дозрел-таки до очередного разговора со мной. Пригласил меня в офис ради такого дела.

— Твоё заявление ввело меня в ступор, — признался он, когда я приехал. — При других обстоятельствах я просто прекратил бы с тобой общение, но сейчас… Инсайдеры в «Оушен» говорят, что исследования и вправду касались природы времени. Побочные эффекты опять же… На этом фоне твоё признание, как ни странно, выглядит достовернее, чем остальные гипотезы, приходившие мне на ум. В общем, если вспомнить принцип Оккама…

— Поздравляю, — сказал я. — Вывод ты сделал. И что теперь?

— Сегодня еду к тому приятелю, про которого я тебе говорил. Предложу ему вложиться в создание компьютерной анимации, чтобы продемонстрировать технологии. Если честно, я думаю, он откажется, но хочу посмотреть на его реакцию. Я ведь правильно понимаю, что… гм… в твоём родном мире проект с мультфильмом был реализован успешно? Ты можешь назвать конкретные цифры?

— Вообще-то да, могу, — сказал я. — Интересовался кинопремьерами ещё с поздних восьмидесятых, когда в Союзе открылись видеосалоны…

— В Союзе?

— Угу. Сам я из Москвы. Никаких Русских Островов в нашем мире нет, их продали вместе с Аляской в девятнадцатом веке. А СССР распался в конце двадцатого, в девяносто первом году. В России капитализм.

Глаза у Ростислава стали по пять копеек. Он даже не нашёл подходящего комментария, поэтому я продолжил:

— А насчёт компьютерных мультиков — самый первый американцы сделали в девяносто пятом. Тридцать лимонов баксов стоило производство. Кассовые сборы — четыреста, если по всему миру.

— Окупаемость впечатляет, — проговорил Ростислав, усилием воли вернувшись к теме. — Но тридцать миллионов на производство — сумма гигантская. Одним соинвестором я точно не обойдусь. И в организационном смысле — масштаб работы просто невероятный, как я подозреваю…

— Ну, это да. Даже если есть и спецы, и техника, работа будет ползти улиточным темпом. В сутки им, если я не путаю, удавалось отрендерить секунд двадцать-тридцать.

— А содержание мультфильма ты помнишь?

— Честно говоря, смутно, — признался я. — Давно ведь смотрел, много лет назад. Тем более что конкретно этот мультфильм — не мой личный хит, мне больше другие нравятся. Но вообще сюжет там — про игрушки у мелкого пацана. Ковбой, астронавт и кто-то ещё, целая компания. Они, типа, живут своей жизнью, пока их никто не видит. Если ты ждёшь, что я тебе весь сценарий распишу, то фиг тебе, не рассчитывай.

— Чем больше я тебя слушаю, — сказал Ростислав, — чем меньше уверен, что надо за это браться. Но любопытно, как отнесётся ко всему этому мой приятель, так что поговорю с ним в любом случае. И тебе предлагаю со мной поехать.

— А в каком качестве?

— Назовём твою должность как-нибудь обтекаемо. Менеджер-аналитик, к примеру. Это будет официально, войдёшь в состав «Диджитал Сибёрд». А конкретно на этой встрече твоя задача — дать яркие детали, если наш собеседник заинтересуется и попросит. Если же нет, то оставим в покое мультики и сосредоточимся на мобильных устройствах.

— Окей, — сказал я, — давай попробуем.

Не откладывая, мне в офисе оформили все бумаги, так что я стал официальным работником ай-ти-бизнеса. Карьерист, блин…

А во второй половине дня мы сели с Ростиславом в его машину и отправились на переговоры. У него был внушительный «ягуар» со сдвоенными круглыми фарами впереди, тёмно-фиолетовый.

Приехали мы не в офис, вопреки моим ожиданиям, а в загородный дом, к которому прилагался большой участок земли. В моём представлении как-то так должна была выглядеть барская усадьба.

Дом оказался длинным и двухэтажным. Вокруг раскинулся сад, гектара на полтора. Деревья в основном были лиственные, с вкраплением хвойных. Ближе к крыльцу росли невысокие деревца в осенней раскраске, багряно-жёлтые, с гроздьями красный ягод. Местная разновидность рябины, как мимоходом пояснил Ростислав, заметив мой интерес.

Хозяину было около сорока —